пристраивается сверху и погружает свой орган в горячее родное влагалище. Но он не решался на это, опять же, не из соображений морали, а из трусости. Владислав увидел, что уснули Калинины, и Аглая, и ее измученный сын. Он подошел к перегородке, продолжая поглаживать член, и начал разглядывать тело Аглаи. Посмотреть было на что, ее объемы были даже пышнее, чем у матери. Грудь была массивнее, правда от этого и отвисала сильнее. Но Владиславу все равно нравилось, ему стали лезть в голову разные жестокие мысли, ему хотелось наказать Аглаю за все свои страхи, за то, как он униженно стоял перед мамой во время выполнения испытания, будучи не в силах взять себя в руки. Свободно разглядывая женские тела, фантазируя о том, как они с мамой вместе проводят публичную экзекуцию Аглаи, парень кончил и тоже отправился спать.
Милана Соболева в B4, измученная бесконечным кошмаром своей новой жизни, забилась в угол камеры в позе эмбриона и надеялась поскорее провалиться в сон. Федор сидел в противоположном углу и тоже ждал этого с нетерпением. Ему было жаль маму, но он ничего не мог с собой поделать - он предвкушал разрядку ей в рот и член его распирало от напряжения.
Милана прятала лицо в ладони, чтобы ничего вокруг не видеть, даже если что-то заставит ее открыть глаза. Наконец, томимый ожиданием Федор увидел, как руки ее расслабились и опустились на пол. Он пригляделся, внимательно прислушался. Мамино дыхание стало спокойным и ритмичным. Парень обрадовался - мама наконец-то уснула. Он начал приближаться к ней, положив руку на член. Разрешение на окончание в рот развязало ему руки, он перестал чувствовать стыд, ему поручено было кончить, и он считал себя вправе делать для этого то, что сочтет нужным. Федор не торопился, он обошел ее так, чтобы сначала разглядеть ее попку. Он присел на корточки, чтобы насладиться этим видом как следует. Мамина задница была идеальной, парню немедленно захотелось крепко за нее ухватиться, но он сдержался. Он боялся разбудить маму, он знал, как сильно ее испугает такое пробуждение, но мечтал коснуться ее нежной кожи. Он стал смотреть ниже, Милана сильно подтянула к себе ноги и ничего толком разглядеть не удавалось, ее покрытые волосами большие половые губы скрывали тот самый бутон, который Федор мечтал разглядеть в мельчайших деталях.
Налюбовавшись маминой фигурой он стал постепенно приближаться к ее лицу. Его движения рукой уже набрали темп, он дрочил с удовольствием. Он рассматривал красивую грудь Миланы, пышную, с аккуратными нежно-розовыми сосками, которые так и просились в рот. Желание коснуться маминого тела не унималось, но Федор знал, что не станет рисковать и лапать маму. Он начал чувствовать, что окончание не за горами и посмотрел на свою конечную цель. Там его ждал неприятный сюрприз - мамины тонкие губы были плотно сжаты.
Федор застыл в изумлении, он не знал, что ему теперь делать. Но правая рука продолжала двигаться, набирая темп - ей полностью овладел член, которому не терпелось разрядиться. Неужели ждать? Но мама может проспать так всю ночь, да и дрочка зашла слишком далеко, чтобы найти в себе силы нажать на тормоз. И он решился, осторожно, большим пальцем левой руки, нажал на мамин подбородок. Ему пришлось преодолеть некоторое сопротивление, он не ожидал этого. Но он осторожно усиливал нажим до тех пор, пока мамин рот наконец не открылся. Федор чувствовал, как в налитом кровью органе начинает завязываться узел скорой разрядки. Он начал пристраивать головку поближе к маминому рту. Парень увлекся этим процессом, его начало захлестывать предоргазменной эйфорией. Он
Первый опыт. Продолжение