свет стоит за то, что он смел испытывать эрекцию в ее присутствии, выдала ему разрешение накончать ей в рот. Он бы потерял к матери уважение, если бы не понимал - ее на этот шаг толкнул отчаянный голод, от которого страдал и он сам.
Ульяне было тяжело уснуть, зная, что должно произойти этой ночью, но она пыталась - лежала с закрытыми глазами, желая, чтобы это закончилось поскорее. Она не видела, как на экранах появилась Милана, зато видел Владимир. Зрелище вызывало двоякое впечатление, с одной стороны плачущую женщину было жаль, но она была так красива и сперма была ей так к лицу. Тем временем, Ульяна задышала ровнее и сын понял, что мама уснула, можно было приступать. Он подполз к ней, и, неловко раскорячившись, чтобы член оказался у матери перед лицом, принялся активно надрачивать.
Варвара Кузнецова в B1 на этот раз уснула быстро, измученная голодом, страхом и двумя практически бессонными ночами. Перед тем как уснуть, она возвращалась мыслями к срыву сына. Она начинала жалеть о своей реакции. Новая просьба сына оживила в ней таявшую решимость лишь на несколько минут. Голодные страдания быстро свели эту вспышку на нет. Она категорически отказывалась это признавать, но в глубине души у нее зародилось желание, чтобы сын все-таки сделал то, чего она так боялась - обеспечил их камеру едой, пока она спит.
Павлу же, который две ночи отлично спал, третья давалась сложнее. Голод начинал одолевать и его, в голове крутились мысли о сегодняшнем срыве. Он спал тревожно, часто просыпаясь, но был за это вознагражден. Проснувшись в очередной раз он увидел, как в соседней камере Владимир принял нелепое положение над спящей мамой и неистово дергал член. Павел решил, что это будет забавно.
Он молча наблюдал за Владимиром, за тем, как он краснеет, все ускоряя движения. И вот, когда Павлу показалось, что парень уже вот-вот, он вскочил, громко закричал и что есть сил забарабанил по перегородке.
Павел лишь надеялся поймать момент, но ему несказанно повезло. Все сложилось даже лучше, чем он задумал. Владимир был в одном мгновении от сладостной разрядки, но Павел напугал его и заставил сильно вздрогнуть, правая рука Владимира с зажатым членом сильно дернулась, причинив его органу сильную боль и задавив в зародыше сладость оргазма. Но не его физиологическое наступление. Член задергался, Владимир через боль чувствовал, как внутри по каналам жидким огнем потекла сперма. Она вырвалась наружу не ярким праздничным фонтаном, а потекла тонкой струей по стволу, пачкая волосатую мошонку парня.
Ульяна тоже моментально проснулась от громкой выходки Павла. Она открыла глаза и увидела прямо перед собой покрасневшую головку сына, торчащую из его крепко сжатой ладони. Она инстинктивно отстранилась и наблюдала за прерванным оргазмом. Смотрела, как сперма, предназначавшаяся для ее рта, капала на пол с гениталий сына. Это было отвратительно, это было неправильно, в ее представлении мать не должна видеть ничего из этого - ни половых органов взрослого сына, ни тем более его семени. Но, в тоже время, это было ключом к завершению мучительной голодовки. Сын мог всё закончить, но вмешался больной ублюдок из соседней камеры и ярость по этому поводу стремительно в ней закипала. Головка сына была первым, что она увидела, проснувшись. Но первым, что она почувствовала, был очередной острый спазм в голодном желудке. Борьба с собой была короткой и яростной. В конце концов она решила, что это займет всего две секунды.
Ульяна сделала язык лопаткой, быстро приблизилась к сыну и сделала одно движение - провела языком от мошонки, по стволу его опавшего члена
Про Анюту