и второкурсники, парней и девушек примерно поровну. И тут заметила, как один из парней игриво высунул язык в мою сторону. Фу, мерзость. Я опустила взгляд и увидела, что моя толстовка распахнута, а соски просвечивают сквозь футболку. «Чёрт», — подумала я и запахнула её. Я всё это время убивалась из-за того, чего им не видно, — а сама тем временем устраивала шоу из того, что прекрасно видно. Чувствуя, как заливаюсь краской, я вернулась к проверке. Гейл включила фильм, подошла ко мне, наклонилась к самому уху и шепнула:
— Мне нужно быстро сбегать в спортзал позвонить. Постараюсь не задерживаться. Ты за главную, пока меня нет.
С этими словами она развернулась и вышла из аудитории.
О боже мой, она оставила меня здесь одну со всеми. Что, если кто-то начнёт безобразничать или задаст вопрос? Сердце забилось ещё чаще, я чувствовала, как нервная дрожь расходится по всему телу. Ситуация казалась мне даже хуже, чем на футбольном матче, — я чувствовала себя в ещё большей ловушке. Боже милостивый, помоги мне.
— Извините, — раздался голос парня с задних рядов. — Можно сделать погромче, пожалуйста?
— Кто-нибудь из вас пусть сделает, — резко ответила я. — У меня много работы.
Одна из девушек с первого ряда подошла к монитору и прибавила громкость. Но вместо того чтобы вернуться на место, она обошла стол, за которым я сидела, с дальней стороны и присела рядом со мной на корточки.
— Привет, — тихо сказала она. — Я Эмбер. Не хочу тебя смущать, но я видела сегодняшнее утреннее видео — как ты вчера давала обет в церкви.
— Мы с родителями каждое утро проводим молитвенную встречу в нашей церкви, и сегодня пастор показал то видео нашей небольшой группе — с твоим принесением обета, — приглушённо объяснила Эмбер, глядя мне прямо в глаза. — Это было одно из прекраснейших зрелищ, какие я видела в жизни. И я вовсе не восприняла твою наготу как порнографию — а ведь я из тех, кто считает, что люди должны прикрываться.
Не верила своим ушам. Должно быть, от такого стресса у меня начались галлюцинации. Я не хочу с этим разбираться сейчас — да и вообще никогда.
— Меня просто потрясла сама идея — принести обет стыда перед Богом в Его собственном доме, выставленной на всеобщее обозрение. Я бы назвала это кощунством. Но увидеть это вживую и разглядеть на твоём лице выражение полного смирения, когда ты произносила обеты, — тронуло меня до глубины души. Твоя вера ясно читается в твоих глазах.
Это был страх в моих глазах. В голове всё кружилось и смешивалось. Я чувствовала, как тяжесть всего, что со мной происходит, внезапно стала ещё намного невыносимее. При всём уважении к Господу — мне кажется, я и так несу достаточно бремени. Задабривать Его ревностных последователей за то, что меня насильно втянули во всё это, — это уже чересчур. И сейчас мне кажется, что Всемогущий слегка меня оставил.
— Я никому об этом не расскажу, но я бы очень хотела поговорить с тобой наедине в другой раз. Бог любит тебя и будет оберегать, пока ты выполняешь свою миссию по распространению Его слова. Я скоро с тобой свяжусь.
Она встала и вернулась на своё место. Садясь, она подарила мне широкую улыбку — на вид вполне искреннюю, но меня от неё всё равно передёрнуло. Должно быть, я просидела так несколько минут, оглушённая тем, что она мне сейчас сказала. Весь этот заговор, захвативший мою жизнь, начал принимать по-настоящему странный оборот, и после того, через что
обдумай секс,потом ебись!