соглашаться со всем, что я ей скажу. Если нет — вечер у тебя будет долгим.
Господи, как же я это ненавижу: невозможность хоть что-то контролировать — вот что по-настоящему мучительно. Мы услышали, как Стейси спускает воду, и поняли, что она вот-вот вернётся. Гейл отпустила меня и отошла в сторону, когда Стейси вошла обратно в гостиную.
— Разве ты не собираешься одеться, Аманда? — спросила Стейси, удивлённая тем, что я по-прежнему стою здесь голая.
— Она не одевается, пока находится дома, — ответила за меня Гейл. — Разве она тебе не сказала? Она нудистка.
— Нудистка? — недоверчиво переспросила Стейси.
— Да. Поэтому она теперь здесь и живёт: чтобы быть голой, и никто из домашних ей не докучал.
Стейси замерла, осмысливая только что услышанное. Она перевела взгляд с Гейл на меня, будто телепатически спрашивая, правда ли это. Я кивнула и уставилась в пол.
— Понимаешь, бедняжке Аманде пришлось несладко, — продолжила Гейл. — Годами она боролась с желанием жить обнажённой, считая такой образ жизни чем-то неправильным. Она долго всё отрицала, даже носила мешковатую одежду, пытаясь задавить эти чувства, но они не уходили. А прошлым летом она решила, что боролась достаточно, и всякий раз, когда оставалась одна у себя в комнате, стала ходить голой.
«Какая же это чушь собачья», — подумала я про себя. Надо признать, Гейл неплохо удаётся говорить убедительно, но её рассказ всё равно звучит неправдоподобно. Вижу на лице Стейси озадаченность, и отсюда кажется, что ей трудно всё это переварить.
— Ну, как видишь по Аманде, к наготе она привыкла быстро. Расскажи Стейси, что именно в наготе так сильно тебя привлекало?
Чёрт, что мне говорить? Мы же не репетировали. Стейси теперь сверлила меня взглядом, ожидая ответа. Хоть бы я могла сказать ей правду. Вместо этого я ляпнула первое, что пришло в голову.
— Это просто ощущалось естественно, — произнесла я, и в голосе сквозил стыд.
— «Это просто ощущалось естественно», — повторила Гейл, но с куда бо́льшим нажимом. — Но просто быть голой дома было недостаточно, правда?
— Нет, — робко ответила я, когда Гейл посмотрела на меня в ожидании ответа.
— И вот недавно, — продолжила Гейл, — она решила, что надо попытаться последовать своему, так сказать, «призванию» — немножко раздвинуть границы.
— Как на матче «Дакс»? — выпалила Стейси. Чёрт, похоже, она всё это хавает.
— Да, — довольно ответила Гейл. — Ты тоже там была?
— О да, — отозвалась Стейси. — Оба моих родителя — выпускники института. Мы ходим на все домашние матчи.
— Ничего себе, — впечатлённо произнесла Гейл. — Ну так вот, я тоже там была и, увидев, как она несётся через толпу, чуть в обморок не грохнулась. Одна из моих студенток смело выставляет себя напоказ перед тысячами людей. Позже мне удалось её догнать и расспросить, что она творит. С её вечной застенчивостью это было непросто, но когда она наконец рассказала — я, признаться, ей посочувствовала. Нелегко быть такой, какая ты есть, и постоянно это скрывать; к тому же я знаю Аманду — она не шлюха и ничего такого. Я просто обязана была ей как-то помочь. Ко всему этому мне ещё привыкать, особенно теперь, когда за ней гоняется полиция, — но она такая лапочка, что, думаю, всё образуется.
— Это всё правда, Аманда? — спросила Стейси неуверенно.
— Да. — Боже, как же я ненавидела это говорить. — Да, это всё правда. Мне необходимо быть такой.
Стейси с секунду смотрела на меня, будто решая, верить или нет. Потом на её лице мелькнула лёгкая улыбка, и
Семейное дело-5