клубники. Когда Юля закончила, она отступила на пару шагов с довольной улыбкой, будто Микеланджело, вытесавший очередной шедевр:
— Смотри, — девушка повернула зеркало к Саше, чтобы тому было лучше видно.
Тот уставился на свое отражение. Из зеркала на него смотрела девушка с огромными глазами в обрамлении черных ресниц, с пухлыми блестящими губами и идеальной кожей. Девушка в зеркале была красивой, немного кукольной, и в ней угадывалась какая-то невинная провокация.
Парнишка встал, чувствуя, как платье струится по телу, как кружево трусов трется о нежную кожу между ягодиц — ощущение было странным, почти интимным, и от этого его член, скрытый под тканью, начал подавать первые признаки жизни. Школьник испугался: эрекция в стрингах будет заметна под платьем. Он попытался думать о чем-то отвлеченном — о домашнем задании по алгебре, о том, что мама просила купить хлеб, — но ничего не помогало.
— Иди, — скомандовала Юля, — Пройдись по сцене туда-обратно. Делай шаги мельче, бедрами двигай плавно, как будто ты плывешь.
Саша сделал несколько шагов. В кедах все выглядело нелепо, и Юлия вздохнула:
— Ладно, обувь сними. Босиком даже естественнее.
Сашка скинул кеды и носки. Его ноги оказались худыми, с тонкими лодыжками и аккуратными пальцами. Школьник прошелся босиком по доскам сцены, стараясь держать спину прямо и опускать плечи. Платье колыхалось, парик чуть покачивался. Таня смотрела завороженно, ее дыхание почему-то участилось.
— Уже лучше, — оценила Юля. — Теперь попробуй сесть на стул по-женски: ноги вместе, одна чуть вперед, спина прямая, руки на коленях.
Саша сел, и узкая полоска стрингов впилась ему в ягодицы, когда он опустился на твердый стул. Парнишка поерзал, поправляя ткань, и в этот момент заметил, что Таня смотрит на его бедра — на то, как платье задралось, открывая почти до середины бедра гладкую кожу. Сашка быстро одернул юбку.
— Теперь слова, — напомнила Юля. — Твои реплики: «Ах, какой чудесный бал!», и «Извините, я не танцую». Скажи это тоненьким голосом, с придыханием.
Саша прокашлялся и попытался произнести свои фразы:
— Ах, какой чудесный бал! — голос получился писклявым и неестественным.
— Выше, — сказала Юлия. — Представь, что ты маленькая девочка.
— Ах, какой чудесный бал! — на этот раз вышло почти как у Иры, но с легкой хрипотцой.
— Приемлемо, — кивнула девушка. — Теперь вторая.
— Извините, я не танцую, — Сашка добавил в голос кокетливую нотку, и Таня неожиданно нервно хихикнула.
— Молодец, — похвалила Юля. — Таня, не смейся, ему и так неловко.
— Извини, — Таня прикрыла рот ладонью, но ее глаза все еще смеялись.
Саша сидел, чувствуя себя выставленным напоказ уродцем в цирке. Его тело сейчас было обтянуто женским платьем, а под ним прятались кружевные трусики. Парнишка ощущал каждое прикосновение ткани к коже: грубоватое кружево на ягодицах, нежный шифон на плечах, бюстгальтер, который слегка натирал соски. И странное, пульсирующее тепло внизу живота — его член, несмотря на все усилия, слегка приподнялся, упираясь в ткань стрингов. Сашка надеялся, что девушки этого не заметят.
Но Юля заметила.
Ее взгляд скользнул по мальчишечьим бедрам, задержался на паху, где платье слегка топорщилось, и девушка усмехнулась, но ничего не сказала.
— Ладно, — Юля повернулась к Тане. — Теперь наша очередь. Мы тоже переоденемся в свои наряды для сцены. Так, давай сюда наши платья.
— Что? — испуганно спросила Танька. — Прямо сейчас? При нем?
— А что такого? — Юлия пожала плечами. — Он же сейчас в образе девушки. Нужно, чтобы
Страдания Дениса или во всем виноват пупок