истерзанная моим вибрирующим языком сзади, Лена полностью сломалась. Её тело предало её разум. Осознание своего тотального, публичного рабства перед экраном ноутбука вызвало в ней дикую вспышку похоти. Её промежность на моих губах буквально взорвалась, выделяя невероятное количество горячего, вязкого сока. Лена содрогнулась в мощнейшем, разрушительном оргазме. Из её груди вырвался громкий, надрывный, плачущий стон, который она беспомощно выдохнула прямо в мокрую плоть Ольги. Она дрожала всем телом, её ладони скользили по обивке дивана, полностью принимая своё поражение.
Марина и Катя на том конце провода в буквальном смысле рыдали от бешеного восторга. Они громко хлопали, выкрикивали грязные пошлости в свои микрофоны и наперебой поздравляли нас с «официальным семейным объединением» и успешным завершением трансляции.
— Ну что, девочки, — тяжело, прерывисто выдохнула Ольга, медленно откидываясь назад на мягкие подушки дивана и глядя прямо в объектив веб-камеры с выражением абсолютного, царственного триумфа. Она лениво запустила пальцы в мои растрёпанные рыжие волосы, слегка потянув назад и заставляя поднять залитое румянцем лицо. — Теперь вы видели всё своими глазами. В этом доме наконец-то воцарился идеальный, образцовый порядок. И осталось очень, очень много смазки.
— Ладно, девочки, на сегодня зрелищ с вас хватит. Идите остудитесь, — лениво усмехнулась Ольга в камеру, полностью игнорируя протестующие возгласы из динамиков.
Одним коротким движением она захлопнула крышку ноутбука, разом оборвав восторженный визг Кати и Марины. В гостиной мгновенно воцарилась оглушительная, густая тишина, нарушаемая лишь нашим рваным, тяжёлым дыханием.
Лена всё ещё оставалась в той же постыдной позе, распластавшись на диване. Её плечи мелко подрагивали, а лицо было покорно уткнуто в шёлковые подушки. Она была полностью опустошена, раздавлена собственным оргазмом и публичным позором, который только что задокументировали её подруги. От гордой доминантки не осталось ничего — перед нами замерло сломленное, безвольное существо, готовое на всё, лишь бы заслужить одобрение.
Ольга вальяжно поправила полы своего шёлкового халата и медленно поднялась с дивана. В её позе, в каждом выверенном движении сквозило леденящее, царственное превосходство. Она сделала шаг вперёд, остановившись прямо над Леной, и посмотрела на неё сверху вниз с жестокой, снисходительной улыбкой.
— Ну что, Леночка, — её голос прозвучал тихо, но этот ровный тон резал воздух не хуже скальпеля. — Иллюзии закончились. Теперь ты чётко знаешь своё место в этом доме. И раз уж твоё тело так сладко проголосовало за полное подчинение... пора приниматься за настоящие обязанности.
Ольга лениво скользнула взглядом по Лене, а затем перевела его на меня, замершую в углу дивана. На её губах расплылась хищная, порочная полуулыбка хозяйки, которая забирает себе всё без остатка. Она приказала Лене развернуться, и та послушно опустилась на колени на ковёр, преданно заглядывая Ольге в глаза.
— Слушай мой первый официальный приказ, Лена. Отныне ты — постоянный инструмент для нашего удовольствия, — лениво отчеканила Ольга, запуская пальцы в её волосы и заставляя выгнуть шею. — Сейчас ты разворачиваешься к Алине. Вы обе полностью раздеваетесь. И ты, Лена, лично, невероятно тщательно, до самого блеска обслуживаешь своим языком каждую её дырочку. Каждый миллиметр её плоти. А ты, Алина, делаешь то же самое с ней. Я хочу видеть идеальное, непрерывное перекрёстное служение. Покажите мне, как две мои послушные сучки умеют ублажать друг друга по моей команде. Выполнять. Живо.
Лена вздрогнула, словно от удара хлыстом, но в её расширенных зрачках вместо сопротивления вспыхнула чистая, первобытная покорность. Внутренний стержень был сожжён окончательно.
— Да, Оль... Я всё сделаю, — едва слышно, со слезами обожания прошептала она.
Она медленно повернулась ко мне, её пальцы дрожали, когда она начала стягивать с себя остатки
В кино и после...