вибрировал от леденящего превосходства. — А теперь докажи свою полезность. Работай своим языком так, чтобы Марина и Катя там у себя умылись слезами от зависти! Живее!
Лена, растеряв последние крохи заносчивости, покорно приникла к раскрытой плоти моей сестры. Она была неопытна в роли служанки, её движения казались рваными, испуганными и дёргаными, но в этой угловатости крылась своя, особенная, обжигающая эротика — эротика первого, сокрушительного подчинения. Ольга сладострастно застонала, запуская длинные пальцы в волосы Лены и хладнокровно направляя её лицо.
И тут Ольга лениво перевела свой рентгеновский взгляд на меня, замершую позади них. В её глазах зажглось порочное лукавство.
— Алина... если ты хочешь, ты можешь продолжить вылизывать Лену, пока её рот занят мной. Если, конечно, твоя жадная рыжая натура сама этого желает. Я не принуждаю.
Я почувствовала, как по моему телу снизу вверх прошла мощная, парализующая волна лихорадочного возбуждения. Сердце заколотилось в самые уши. Идея встроиться в этот живой конвейер, обслуживать двух женщин одновременно — дарить ласки Лене сзади, пока та из последних сил ублажает Ольгу спереди, — была настолько бесстыдной, грязной и развратной, что у меня перехватило дыхание. Все прежние рамки приличия окончательно сгорели.
— Хочу... Оля, я очень этого хочу! — хрипло выдохнула я, теряя остатки рассудка.
Я плотно прижалась лицом к бёдрам Лены, жадно впиваясь губами в её сочащиеся складки, в то время как она продолжала усердно работать над Ольгой. Это был настоящий, пугающий симбиоз тотального наслаждения. Я физически ощущала, как Лена крупно вздрагивает от каждого прикосновения моего языка, как её тело содрогается от невыносимого двойного стимула: она была зажата между дарованием удовольствия Ольге и получением его от меня. Мой язык ритмично, глубоко и мокро двигался по её набухшему клитору. В тишине гостиной хлюпающие звуки нашей работы слились воедино, и через секунду Лена начала рвано, хрипло стонать в унисон с Ольгой, заполняя эфир чистым безумием.
— Вы только посмотрите на них! Снимайте это крупным планом! — истошно кричала Катя из динамиков ноутбука, практически прыгая перед своей камерой. — Это же настоящий, идеальный конвейер удовольствия! Алина, ты просто гений, сумасшедшая рыжая сучка! Ты держишь в экстазе их обеих одновременно! Боже, я сейчас сама обкончаюсь прямо перед монитором от этой картины!
Марина: «Оля, ты создала просто идеальную, гениальную систему! Одна лижет тебя, вторая вылизывает её... это же высший пилотаж, чистый разврат! Алинка, соси её клитор сильнее, ну же! Пусть эта гордая сучка окончательно растает под твоим языком!»
Её слова долетали до меня словно сквозь толщу воды. Я окончательно погрузилась в этот порочный процесс с головой, полностью отключив рассудок. Вокруг не существовало ничего, кроме вкуса, запахов и приказов. Я жадно впитывала вкус Лены — сладковатый, концентрированный и обжигающе горячий, и одновременно слышала торжествующие, глубокие стоны Ольги над нашей общей рыжей макушкой. В эти минуты мы трое перестали быть отдельными людьми; мы превратились в единый, безупречно отлаженный механизм из содрогающейся плоти, обильной влаги и откровенных, постыдных звуков.
Напряжение Ольги достигло пика. Её бёдра начали мелко вибрировать, а пальцы сжались на затылке Лены с такой силой, что побелели костяшки. Она полностью подчинила себе чужой рот, задавая свой, безумный темп. Кульминация накрыла её сокрушительной волной. Ольга судорожно выгнулась, её спина оторвалась от дивана, а из горла вырвался громкий, протяжный, сочный вскрик. Теряя остатки своего ледяного контроля, она буквально зажала голову Лены между своими бёдрами в тиски, кончая мощными, горячими толчками прямо ей в лицо.
И этот спазм, этот триумфальный крик сестры стал детонатором для Лены. Подавленная чужим экстазом, намертво зажатая бёдрами Ольги спереди и
Конец летних каникул: часть вторая.