одежды, а я, задыхаясь от лихорадочного возбуждения, послушно подалась ей навстречу. Ольга вернулась в своё кресло, взяла бокал вина и с абсолютным триумфом принялась наблюдать за тем, как две её девочки начинают яростно и преданно ласкать друг друга, исполняя её волю.
Для Ольги мы были лишь живым, податливым пластилином, материалом для её извращённого триумфа. Захлопнутый ноутбук отрезал нас от внешнего мира, оставив в пространстве гостиной только её леденящую волю и наш лихорадочный, животный страх.
— Живее, девочки. Я не люблю ждать, — лениво поторопила Ольга. Она вальяжно откинулась в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и сделала медленный глоток вина, превращаясь в единоличного судью нашей покорности.
Мы с Леной послушно избавились от последних лоскутов одежды. Вспышка пунцового румянца покрыла моё тело, но Лена страдала сильнее — её вчерашняя гордость доминантки сейчас догорала на этом ковре. Мы опустились друг напротив друга на колени, тяжело и рвано дыша. Жар наших тел, смешанный с острым мускусным ароматом недавнего оргазма, заполнил воздух.
Лена подчинилась первой, доказывая Ольге свою безупречную исполнительность. Она подалась вперёд, низко склоняя голову перед моими раздвинутыми бёдрами. Её ладони легли на мои колени, пальцы едва заметно дрожали от стыда и возбуждения. Я судорожно выдохнула, когда её горячий, влажный язык робко коснулся моих складок. Лена начала работать — сначала осторожно, словно пробуя новый статус на вкус, а затем всё более жадно, глубоко и интенсивно. Она вела широкими, плоскими мазками снизу вверх, собирая мою смазку, заставляя меня выгибать спину и рвано хватать ртом воздух.
— Алина, не отвлекайся. Я жду взаимности, — раздался из полумрака комнаты спокойный, ровный голос сестры. Щёлкнул зажигалка — Ольга закурила, не сводя с нас своего хирургического, сканирующего взгляда.
Повинуясь её тону, я придвинулась вплотную к лицу Лены. Наш симбиоз превратился в непрерывный, грязный конвейер. Я обхватила губами её набухшую плоть, создавая плотный вакуум, и принялась бешено, мелко вибрировать кончиком языка прямо по её чувствительному клитору. Лена сдавленно охнула, её рот на мгновение замер между моих бёдер, но под моим напором она начала лизать меня ещё яростнее, ещё глубже.
В гостиной воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь сочными, влажными, постыдными хлюпаньями наших языков и рваными стонами. Мы вылизывали друг друга до блеска, миллиметр за миллиметром исследуя каждую интимную зону, каждую чувствительную точку, ловя губами горячие соки друг друга.
Ольга наблюдала за этим зрелищем с абсолютным, царственным наслаждением. Она медленно выпускала изо рта тонкие струйки сизого дыма, сквозь которые её глаза казались глазами сытого хищника. Иногда она лениво комментировала процесс, хлёстко подстёгивая нашу покорность:
— Отлично, Лена... Вот так, глубже вбирай её в себя. Покажи мне, как хорошо ты усвоила, что такое служение. Алина, соси её сильнее, не давай этой сучке расслабиться.
От её ледяного одобрения по моей коже бежали мурашки. Напряжение росло, превращая наше перекрёстное ласкание в изнурительную пытку удовольствием. Лена вздрагивала всем телом, её бёдра непроизвольно толкались навстречу моему рту, а пальцы мёртвой хваткой впивались в мои бёдра, пока её собственный язык продолжал безупречно и ритмично полировать мою промежность. Мы были двумя механизмами, полностью лишёнными воли, работающими на износ ради одного единственного взгляда нашей хозяйки, которая сидела в кресле и смаковала каждую каплю проливающегося на ковёр разврата.
Когда наши тела окончательно задрожали от подступающих судорог, Ольга лениво стряхнула пепел в пепельницу и приказала:
— А теперь — финал, девочки. Кончайте одновременно. Прямо друг другу в рот. Выполнять.
И этот приказ выжег остатки нашего разума, толкая нас в бездну тотального, сокрушительного экстаза.
Финальная команда Ольги эхом отозвалась в сознании, полностью отсекая любые мысли о
Березка