— Слышь, Трусонюх, а ну иди сюда! — резко, с капризным металлом в голосе скомандовала она, приподнимаясь на локтях.
Я послушно подошел и снова опустился перед ней на колени. Мокрый сарафан Насти лежал в стороне, она была абсолютно голой, и её промежность блестела от озерной воды.
— Насть, ты чего? — удивленно спросила Алина.
— Ничего, — отрезала Настя, широко раздвигая бедра прямо перед моим лицом. В её глазах плясали злые, ревнивые чертики. — Раз уж у нас сегодня день умывания... Я тоже хочу. И я не собираюсь уступать Катьке пальму первенства, я тоже хочу обоссать его. Денис, открывай рот. Быстро!
Маша снова схватила мои волосы, фиксируя голову. Настя придвинулась вплотную, её интимная зона оказалась прямо над моими губами. Натужившись, она выдала свою горячую, яростную струю утренней мочи. Поток ударил мне в рот с новой силой. Этот вкус был мне уже знаком — он пах яблочными духами и её вчерашним возбуждением. Я послушно глотал, ловя каждый всплеск, понимая, что Настя сейчас просто утверждает свое лидерство на моем лице.
Как только струя иссякла, Настя шумно, победно выдохнула. Вся её ревность и обида мгновенно испарились, уступив место сытому, порочному удовольствию. Она посмотрела на Катю с абсолютным превосходством.
— А теперь, спермоед... — Настя сладко потянулась, слегка приподнимая таз, — вылижи всё дочиста. Слижи все остатки ссанины с моих губок, чтобы моя киска была идеально чистой.
Я приник языком к её влажной плоти. Я жадно, до блеска вылизал каждую складочку её промежности, собирая остатки её мочи и свежих соков, пока Настя томно стонала, запуская пальцы в мои мокрые волосы. Близняшки и Алина наблюдали за этим с непрекращающимся, циничным стёбом, окончательно закрепив за мной статус мочеприемника для их женской компании.
------------------------------
Тот утренний зной у озера и солоноватый, жгучий вкус девичьей мочи на губах стали для меня ментальной точкой невозврата. Моё подростковое мышление было окончательно разрушено и пересобрано заново. Внутри меня произошел глубокий психологический перелом: я перестал воспринимать издевки, унижения и приказы девчонок как насилие над собой. Мой мозг полностью капитулировал, превратив позор в единственную форму высшего, абсолютного наслаждения. Я научился жить с этим скрытым клеймом — «Трусонюх, пиздализ, спермоед и туалетный раб».
-----------------------------
После того лета я с маниакальным упорством ушел в учебу и программирование. Мой извращенный, голодный до одобрения разум сублимировал всю рабскую покорность в карьеру. Я закончил школу экстерном, уехал в столицу, поступил в престижный вуз и уже на третьем курсе начал работать ведущим разработчиком в крупной IT-компании. В свои двадцать два года на работе я был жестким, холодным и бескомпромиссным профессионалом. Мужчины в моей команде ловили каждое мое слово, а заказчики боялись моего прямого, уверенного взгляда. Но никто из них не знал, что за закрытыми дверями своей квартиры я по-прежнему задыхался в подушку, вспоминая лавандовый шелк и тяжелое дыхание двух моих Хозяек и деревенских близняшек. Личной жизни у меня не было — ни одна обычная девушка не могла дать мне того ощущения полного, рабского подчинения.
-----------------------------
Прошло долгих семь лет с момента моей ссылки к тёте Лене. И вот, когда мне исполнилось двадцать два года, пришло время вернуться.
Поводом послужило очередное грандиозное семейное собрание — масштабная «инвентаризация родственников» по случаю серебряной свадьбы моих родителей. Юбилей праздновали в загородном доме отца, и съехаться должны были абсолютно все. Я знал, на что иду. Я знал, кто там будет.
Субботним днем я припарковал свой новый, дорогой седан у родительских ворот. Я вышел из машины в стильных очках, дорогой брендовой одежде, уверенный и возмужавший. Родственники ахнули: забитый ботаник
Жёны...4