Вместо того чтобы просто лечь, она с порочным куражом перевернулась на коленях, вставая рачком в самом центре пледа. Она прогнула поясницу, картинно отставив назад свои круглые, гладкие ягодицы прямо перед лицами затаивших дыхание девчонок. Настя обернулась через плечо, окинув меня тяжелым, властным взглядом, в котором горела дикая похоть.
— Ну раз ты так любишь убирать за Хозяйками, Дениска... Ползи сюда. Продемонстрируй всем, как ты вылизываешь жопу мне. Покажи сестренкам мастер-класс, пускай поучатся, пока мы добрые.
Я послушно, с бьющимся где-то в горле сердцем, подполз ближе. Алина, Катя и Маша завороженно сгрудились у края покрывала, буквально пожирая взглядами каждое мое движение. Их дыхание стало частым и рваным — вид послушного столичного отличника, готового на всё, заводил их до безумия.
Я наклонился вперед, раздвинул пальцами её упругие ягодицы и плотно приник губами к её розовой звездочке. Мой язык без промедления начал глубоко, ритмично облизывать вокруг, каждую складочку звездочки, стал проникать внутрь стянутого кольца, начисто слизывая утренний пот и остатки ночных соков. Настя судорожно выдохнула сквозь зубы, её пальцы мертвой хваткой впились в ткань пледа, а бёдра мелко, сладострастно задрожали.
Но не успел я сделать и десятка таких мазков, как Катя, хищно прищурившись, бесцеремонно и грубо толкнула меня ладонью в плечо, отчего я едва не покатился по песку.
...Лицо близняшки было багровым от внезапного, безумного куража. В её извращенном уме, окончательно отравленном моими только что сказанными признаниями и этой грязной демонстрацией, созрела новая идея, которая перечеркивала вообще все человеческие рамки. Катя резко перехватила инициативу, бесцеремонно оборвав Настю, которая только-только начала сладко выгибаться рачком.
— Насть, подожди, сдвинься в сторону! — хрипло, с тяжелым придыханием выдохнула Катя, сбрасывая русую косу на одно плечо и прерывая мою работу. — Обслуживать анус и лизать — это скучно. Вы это уже до дыр затерли. А я вчера... ну, пока вы там на кухне сидели, я у Машки на телефоне порнуху смотрела. Зарубежную, жесткую. И там была такая сцена, от которой у меня аж сарафан промок. Короче, Машка, лови его! Держи крепче!
Маша мгновенно, со звонким, хохотом подлетела ко мне со спины. Её прохладные, влажные пальцы мертвой хваткой вцепились в мои мокрые волосы, с силой потянув голову назад. Она дернула так резко, что мои очки съехали на кончик носа, заставляя меня широко, до хруста в суставах, открыть рот и задрать подбородок к самому небу. Алина и Настя от такой внезапной смены сценария аж приподнялись на локтях, их глаза округлились от смеси секундного шока и дикого, грязного восторга. Они поняли, что деревенские близняшки переплюнули их городскую фантазию.
— Катька, ты чего задумала?! — взвизгнула Алина, катаясь по пледу от безумного смеха и похотливого предвкушения. — Ты серьезно, что ли?! Прямо сейчас?!
— Абсолютно! — Катя сделала решительный шаг вперед, шурша сухим песком, и встала прямо надо мной. Её стройные, длинные, покрытые золотистым загаром ноги оказались по обе стороны от моего лица.
Я испуганно, судорожно хлопнул глазами через запотевшие стекла очков, глядя снизу вверх на её обнаженную, пухлую и уже мокрую от возбуждения плоть. В утренних лучах солнца её клитор казался совсем алым, а интимные губки мелко подрагивали.
— Слышь, Трусонюх, пиздализ и спермоед... — Катя сверху вниз посмотрела на мое перекошенное от страха лицо с наглой улыбкой Госпожи. — Раз ты у нас такой всеядный раб, сегодня ты получишь новое звание, и рост по карьерной лестнице. Открывай рот еще шире! Хозяйка Катя после утреннего чая очень хочет в туалет. Пей до капли, скотина, лови струю, или мы
Подружки