колене и бесстыдно, напоказ продемонстрировала свою розовую, влажную промежность. — Дениска, а ну-ка иди сюда. Полижи Хозяйку после душной ночи. Соскучился небось?
Я послушно двинулся на коленях в её сторону, но Алина вдруг выставила ногу, упираясь мне ступней в грудь и останавливая на полпути.
— Погоди, Насть, пусть сначала расскажет нам что он думает обо всем происходящем, — похотливо заявила сестра, коварно прищурившись. — И вообще, девчонки, мы всю неделю из него слова вытянуть не можем. Он только пыхтит и делает всё. А ну-ка, Денис, посмотри на нас. Отвечай честно: Тебе нравится нам служить и делать то, что мы приказываем?
Я замер, чувствуя, как лицо заливает пунцовая, удушающая краска, а уши буквально пылают под четырьмя парами оценивающих, безжалостных женских глаз.— Да... Аля, — робко и тихо выдавил я, уткнувшись взглядом в песок.
Близняшки Катя и Маша, сидевшие на краю пледа, оживились, заметив, как я мгновенно покраснел. Их это явно завело и подзадорило, глаза загорелись диким, голодным любопытством. Вчерашние откровения в парке полностью лишили их сна, и теперь они хотели залезть ко мне прямо в голову.
— Ой, смотрите, как он зажался! — Маша похотливо прикусила губу, подаваясь вперед и разглядывая мой огромный бугор в шортах. — Денис, нос подними и смотри на нас. Мне вот безумно интересно: а что ты вообще чувствуешь в этот момент? Ну, когда стоишь перед нами на коленях, голыми, и понимаешь, что ты для нас просто вещь?
Я пересилил себя, поднял голову и посмотрел на неё сквозь стекла очков. Голос дрожал от волнения. — Я... я чувствую, что это мое место, — хрипло прошептал я, шумно глотая воздух. — Когда вы приказываете мне, у меня внутри всё переворачивается...
— Серьёзно? — Катя восторженно подалась ближе, её дыхание стало частым, а на щеках проступил яркий румянец от нахлынувшего куража. — Какая прелесть. А когда ты зубами стягивал с Насти трусы, а они были насквозь мокрые, о чем ты думал? Тебе понравился вкус, запах ее пизды? Не было брезгливости?
— Нет, Катя... не было брезгливости... — я судорожно сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как девчонки буквально гипнотизируют меня своими взглядами. — Наоборот. Осознание того, что они пропитаны её соками, сводило меня с ума. Вкус её тела для меня — лучшее, что вообще есть.
— Подожди, а когда ты Алинке жопу вылизывал? — Настя приподнялась на локтях, нагло ухмыляясь и упиваясь моей робкой исповедью. — Тебя правда не тошнило? Расскажи во всех деталях, что ты ощущал, когда твой язык был там.
— Это было... высшее наслаждение, Насть, — признался я, и мой член под шортами натянулся до невыносимой боли. — Собирать с неё утренний пот, мыть её языком... Я чувствовал дикую эйфорию от того, что сестра полностью доверяет мне свое тело и позволяет делать с собой всё, что ей вздумается. Я готов делать это снова и снова, только не прогоняйте меня.
Девчонки замерли. На секунду на пляже воцарилась тишина. Настя, Алина и близняшки завороженно слушали мои постыдные откровения. Каждое мое робкое, честное слово действовало на них как мощнейший афродизиак — они дышали через полуоткрытые рты, а их собственные промежности под воздействием этого разговора стремительно увлажнялись. Они не ожидали такой глубины моей рабской перепрошивки.
— Обалдеть... Реально ручной извращенец! — Катя восторженно захлопала в ладоши, её лицо стало пунцовым, а глаза бешено заблестели. Она пододвинулась к самому краю, широко разводя свои голые колени. — Насть, ты слышала?! Ему нравится, когда его топчут!
— Я же говорила вам, девчонки, он идеальная ручная игрушка, —
Любовь пришла негаданно, незванно...