— Давай, Катька, делай его! Накажи задрота! — безумно кричала Настя, качаясь на бёдрах и упиваясь этим запредельным, животным унижением своего мужчины. Её саму этот грязный триггер завел до предела. — Глотай, Дениска, глотай! Не смей брезговать! Это тебе утренний теплый сок от новой Хозяйки!
Я попытался судорожно дернуться в сторону, инстинктивно замыкая челюсти, но Маша больно рванула меня за волосы назад, одновременно с силой вжимая свою ладонь мне в лоб и намертво фиксируя открытый рот в одном положении.
— Не рыпайся, сучёныш мелкий, разольешь все по нам! — прошипела сестра мне прямо в ухо, её горячее дыхание обжигало мне шею. Она тяжело дышала от порочного, садистского кайфа. — Сама природа приказала тебе служить нашему малиннику! Открывай колодец!
Катя хищно, порочно улыбнулась, чуть присела, пружиня на ногах, и двумя пальцами левой руки широко раздвинула свои половые губы, направляя прицел точно мне в лицо. Она сделала короткое натужное движение животом. В ту же секунду из самого центра её плоти сильной, непрерывной и упругой струей хлынула горячая, золотистая моча.
Жидкий, бьющий под хорошим напором поток с размаху ударил мне прямо в открытый рот. Горячая урина мгновенно заполнила всю ротовую полость, выливаясь за щеки, обжигая десны и стекая густыми каплями по подбородку на шею и грудь. Острый, резкий, горьковато-соленый вкус деревенской мочи буквально выжег мне горло. Воздуха не хватало, я судорожно закашлялся, внутри всё перевернулось от подступившего рвотного рефлекса, я попытался выплюнуть жидкость, но Маша держала мою голову мертвой хваткой. Катя, поймав дикий кураж, издевательски покачивала бедрами, водя струей из стороны в сторону, пачкая мне нос и щеки, а затем направляла поток точно в корень моего языка, заставляя совершать принудительные, глотательные движения.
— О боже! Смотри, как глотает! Господи, он реально пьет её нужду! — заливалась ультразвуковым, захлебывающимся хохотом Алина, указывая на меня пальцем и судорожно потирая ладонью между своих голых ног. — Насть, посмотри на этого спермоеда, у него кадык ходит как сумасшедший! Он теперь у нас официальный обоссаный король!
Поток мочи становился слабее, превращаясь в прерывистые брызги. Катя, тяжело и сладострастно вздыхая, выжала из себя последние, самые горячие капли прямо мне на испачканные губы. Она со стоном глубокого облегчения выпрямилась, её бедра мелко дрожали от пережитого оргастического куража. Катя наклонилась, скользнула мокрой от урины ладонью по моим щекам, грубо размазывая остатки испражнений по всему моему лицу и втирая их в мою кожу.
— Господи, Катька... Ебнутая извращенка, ты ссышь ему в рот! — сдавленно, со смесью отвращения и дикого восторга прошептала Алина, не в силах отвести взгляд от струи, исчезающей в моем рту. — Смотри, смотри, как у него кадык ходит! Он всё глотает!
— Обалдеть... — Настя аж рот приоткрыла, её глаза округлились, а дыхание стало частым и рваным. Она во все глаза разглядывала, как моча стекает по моему подбородку и шее. — Настоящий туалетный раб. Кать, ну ты и сучка, конечно! Какое зрелище!
— Пей-пей, задрот, до капли! — хмельно хохотала Маша, сильнее вдавливая пальцы мне в волосы и фиксируя мою голову под потоком. — Хозяйка Катя не должна пролить ни капли мимо твоего рта!
Катя, судорожно вздохнув, выдавила из себя самые последние, обжигающе горячие капли урины прямо мне на испачканные, дрожащие губы. Она со стоном глубокого физического облегчения выпрямилась, её стройные бёдра мелко дрожали от пережитого куража. Опустив руку вниз, она лениво провела своей мокрой, пахнущей аммиаком ладонью по моим щекам, грубо размазывая остатки испражнений по моему лицу, пачкая стёкла съехавших очков и
Рент