прямо под очки. — Машка, ты посмотри, какой он важный. Прямо министр. Слышь, пиздализ столичный, а ну-ка раздевайся. Живее! Не гоже банщику в пиджаке перед Королевами стоять.
— Давай, Дениска, снимай шмотки, — поддержала её Маша, вальяжно усаживаясь на деревянную лавку в предбаннике и закидывая ногу на ногу, открывая мне прямой вид на свою гладкую, влажную промежность. — Мы хотим посмотреть, как наш Трусонюх изменился. А то под столом твоя дура Насте чуть ногу не сломала.
Я послушно, как автомат, сбросил пиджак, расстегнул ремень и стянул брюки вместе с боксерами. Мой огромный, налитый член, покрытый сеткой вздувшихся жил, мгновенно взметнулся вверх, упираясь прямо в живот. Девчонки синхронно выдохнули, и в их глазах вспыхнул дикий, голодный азарт. Они впервые увидели меня как полноценного, взрослого и сильного самца.
— Обалдеть... — прошептала Алина, прикусив губу. — Насть, а задрот-то наш реально вырос. Смотри, какая махина.
— Вырасти-то вырос, а повадки рабские, — Настя коварно ухмыльнулась, толкнув дубовую дверь в парилку, откуда вырвалось плотное облако обжигающего пара. — Так, девчонки, заходим. Жарко просто кайф. Трусонюх — за нами! Будешь пар подкидывать и парить нас.
В парилке было темновато и душно. Стоило мне плеснуть ковш горячей воды на раскаленные камни каменки, как баню оглушил яростный, шипящий звук, и нас накрыло волной удушающего, сладкого березового пара.
Близняшки Катя и Маша первыми забрались на верхний деревянный полок. Они легли на спину, раскинув ноги в стороны, полностью отдаваясь этому жару. Их кожа мгновенно покрылась крупными каплями пота, который блестел в полумраке. Воспоминания о том сумасшедшем утре на озере семилетней давности моментально ударили им в головы, смешиваясь с алкоголем. Кураж полностью поглотил их.
— Так, Трусонюх, шаг вперед! — скомандовала Катя, её голос сорвался на хриплый, тягучий шепот от нахлынувшей похоти. Она уперлась ступнями в деревянную стену парилки, максимально раскрывая свою влажную, бритую промежность прямо передо мной. — Так как ты больше никто не лизал. Давай, отрабатывай за все семь лет разлуки! Становись на колени на полок. Быстро!
— Да, Денис, покажи, чему тебя там московские девки научили, — развязно поддакнула Маша, устраиваясь вплотную к сестре и тоже раздвигая бедра. — Настя, Алина, идите сюда, придержите этого пса, чтобы он не сорвался со страсти!
Я послушно поднялся на полок, обжигая колени о горячие доски. Настя и Алина с диким, порочным хихиканьем устроились по обе стороны от моей головы. Настя мертвой хваткой вцепилась мне в волосы, а сестра Алина навалилась сверху, фиксируя мои плечи.
— Давай, Трусонюх, работай языком! — жадно шептала Настя мне в самое ухо, пока её голая грудь терлась о мою спину. — Тебе надо всех нас вылизать, будешь наказал за то, что семь лет ты этого не делал!
Я подался вперед и с размаху погрузился лицом в горячее, пахнущее банным жаром лоно Кати. Мой язык начал яростно, глубоко и быстро водить по её нежным, набухшим половым губам. Катя судорожно вздрогнула, её пальцы вонзились в деревянный настил, и из её горла вырвался громкий, постыдный стон, эхом разнесшийся по душной парилке.
— Ох... боже... Машка... это просто... о-о-ох... — стонала кузина, выгибаясь дугой и сама вжимая мое лицо в свою плоть.
Я работал на износ, задыхаясь от нехватки воздуха и обжигающего пара. Мой собственный член мучительно бился о горячие доски полка, но девчонки только издевались, комментируя каждый мой вздох. Настя дергала меня за волосы, направляя движения языка, Алина сыто хохотала, подзадоривая близняшек, а Маша уже сама двигала бедрами, дожидаясь своей очереди. Градус эротического безумия в этой бане взлетел до абсолютного
Уборщица