что мне теперь следует вернуться к этому занятию в будущем. Несколько мгновений я смотрел на Нию, которая и сама вытирала остатки своих слез. Я заговорил: - Пожалуйста, простите мою слабость, уверен, вы понимаете серьезность ситуации и то, что это значит для меня... для нас, для нашей семьи.
На ее лице, как и следовало ожидать, отражалась радость, счастье от того, что она стала свидетелем того, что хоть один человек, вошедший к ней со своим горем, - получил счастливое известие. Но она что-то не досказывала, что-то из того, что она хотела бы не озвучивать, но о чем она должна была поговорить. Это отрезвляло, так как я словно бы был пьян, хотя и не от алкоголя, но от облегчения счастливого завершения путешествия Чарли.
— Шон, мне сказали, что я могу поделиться с вами и другой информацией. Согласно документам, подтвержденным турецкими иммиграционными властями, ваша жена покинула Даламан 10 июня на борту парома, следующего на Родос. Согласно нашим записям, она приобрела билет на рейс English Airways в Хитроу с острова Родос, и благополучно приземлилась здесь 24 июня, в 1.30 ночи.
Это известие снова выбило из меня весь воздух. Только сегодня утром я получил от нее смс-сообщение, где говорилось, что она как раз садится на рейс, - поэтому, может быть, люди, консультировавшие Нию, все неправильно поняли?!
— Но...но, Ниа, это ошибка, этого не может быть. Нет, я хочу в это верить, Боже, лучше пусть будет так, это значит, что она... жива. Но этого не может быть...
Повернув ко мне экран, Ниа показала фрагмент, в основном на турецком, но с паспортными данными Чарли, и кликнула на другой файл, показывающий запись о прохождении пограничного контроля в Великобритании, относящуюся ко вчерашней ночи.
У меня упало сердце, так как существовало бы много причин происшедшего, но только одна причина на самом деле требовала такого уровня обмана. Я почувствовал тошноту, в глубине меня нарастал шквал эмоций. Я начал подниматься со своего места.
— Спасибо, Ниа, вы мне очень помогли, я должен уйти, но...
— Шон, пожалуйста, присядьте. Мне нужно сказать еще кое-что.. . если вы сможете потерпеть меня еще несколько минут, - и она сделала паузу, явно не решаясь озвучить то, что ей нужно было сказать.
Несмотря на ее спокойствие в голосе, маска профессионализма слетала с нее с каждой секундой. Она теребила пальцами свою униформу, пошитую для подчеркивания ее статуса PR-работника. У нее были еще новости, которые, как я подозревал, она бы не хотела сообщать.
Мы посидели несколько мгновений в вынужденном спокойствии, прежде чем кто-то зашел и спросил, не хотим ли мы чего-нибудь выпить. Ниа попросила воды, а я выбрал черный кофе. Ниа сидела и что-то печатала, и как я предчувствовал, просто оттягивала неизбежное. Наконец, нам подали напитки, и я увидел, как маска сползает с лица. Передо мной сидела молодая женщина в раздрае чувств, и я еще не до конца осознавал, в чем тут дело. Дрожащей рукой она поднесла стакан к губам и сделала пару глотков. Поставив стакан на стол, она сцепила руки перед собой и...
— Ряд первый, место G. Это место ваша жена Чарли Мерсер забронировала на рейс EAA450, вылетевший из Даламана сегодня утром. Она не отменила этот билет... она... переоформила его на другого, - при этом она не могла отвести от меня взгляд. В этот самый момент она знала больше и чувствовала момент глубже, хотя я начинал уже осознавать трагизм ситуации. Слезы навернулись на ее глаза, и у них не осталось другого выхода, кроме как свободно потечь по ее лицу.
Анальный марафон Юли Тимошенко (или сон в летнюю ночь)