не мог сразу идентифицировать. Он проснулся рано, когда солнечные лучи только начинали пробиваться сквозь шторы, и некоторое время лежал неподвижно, прислушиваясь к своим чувствам. В комнате было тихо, лишь мерное дыхание спящих нарушало безмолвие. Андрей повернул голову направо, ожидая увидеть Катю на её обычном месте, посередине кровати.
Но её там не было.
Он нахмурился и приподнялся на локте. Одеяло сползло, открывая картину, от которой у него перехватило дыхание. Катя лежала на другом краю кровати, у стены, где обычно спал Денис. Только теперь она лежала не рядом с ним, а поперёк. Её голова покоилась на его животе, щекой прижимаясь к низу живота, а губы... Её губы были сомкнуты вокруг его члена.
Андрей замер. Сердце бухнуло где-то в горле, а потом заколотилось с утроенной скоростью. Он не мог отвести взгляд. Его жена спала глубоким, безмятежным сном, и даже во сне её рот совершал едва заметные сосательные движения. Её губы, припухшие после вчерашнего, медленно скользили по полуэрегированному стволу, то сжимаясь, то расслабляясь. Она не просыпалась — просто рефлекторно, на каком-то глубинном, животном уровне, ласкала его друга, даже находясь в царстве снов.
Денис тоже спал, раскинув руки. Его дыхание было ровным, грудь мерно вздымалась и опускалась. Он явно не осознавал, что происходит.
Андрей боялся пошевелиться. Он лежал, опираясь на локоть, и смотрел. Его взгляд скользил по изгибу её спины, по разметавшимся волосам, по щеке, прижатой к паху друга. И по её губам, которые продолжали свою бессознательную работу. Влажные, мягкие звуки — едва слышное причмокивание — разносились в утренней тишине.
«Она даже во сне не может без этого, — пронеслось в голове у Андрея. — Даже когда спит, её тело помнит, что нужно делать. Она привыкла. Она привыкла засыпать с его членом во рту. И это значит, что она делала это раньше. Много раз. Каждую ночь, пока я думал, что мы просто спим втроём».
Эта мысль должна была ранить, но вместо этого вызвала лишь новую волну жара, прокатившуюся по телу. Андрей почувствовал, как его собственный член мгновенно твердеет под простынёй. Ему стало стыдно — остро, до горящих щёк, — но стыд лишь подлил масла в огонь. Он представил, как прошлой ночью, когда он, утомлённый, провалился в сон, Катя точно так же лежала головой на животе Дениса. Как она не просто заснула так, а сначала, возможно, довела его до оргазма ртом. Как он, может быть, кончил ей в горло, и она, сглотнув, просто осталась лежать, не в силах пошевелиться. А потом уснула, так и не выпустив его изо рта.
Воображение Андрея понеслось дальше. Он вспомнил Рому — высокого, уверенного в себе, с этим его букетиком и гребаными манерами. И перед глазами встала новая картина: вот Катя точно так же лежит головой на животе Ромы. Вот её губы сомкнуты вокруг его члена. Вот она во сне делает те же самые сосательные движения, и Рома стонет сквозь сон, запуская пальцы в её волосы. Эта фантазия — ещё более запретная, ещё более болезненная, чем всё, что было раньше, — пронзила Андрея электрическим разрядом. Его член пульсировал так сильно, что это становилось почти болью.
Он осторожно, стараясь не скрипнуть кроватью, опустился на спину. Дыхание перехватило, сердце колотилось где-то в висках. Ему хотелось дотронуться до себя, но он боялся, что любое движение разбудит их. И тогда они увидят его — возбуждённого, красного, дрожащего. Они поймут, что он смотрел. Что ему понравилось.
«Я не должен этого хотеть, — думал он, глядя в потолок. — Это уже слишком. Слишком далеко. Слишком много». Но
мой бРАТ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ