— сказал он, наслаждаясь её ужасом. — Если ты не подчинишься — я сделаю его публичным. А если подчинишься — фото останется только у меня. Выбор за тобой. Хочешь, чтобы вся компания увидела свою стальную леди в таком виде?» Он приблизил телефон к её лицу, и она увидела каждую деталь: свои спутанные волосы, следы слёз на щеках, ошейник, который так плотно обхватывал её шею. «Или ты хочешь сохранить свою репутацию?»
Эльмира смотрела на фото, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. Она знала, что у неё нет выбора. «Хорошо, Семён, — прошептала она, опуская голову. — Я сделаю это». Он улыбнулся и погладил её по голове, как собаку. «Умница. Я знал, что ты согласишься. А теперь — завтракай. Нам нужно собираться». Он вышел, оставляя её одну. Она сидела на кровати, глядя на поднос с едой, но не чувствуя голода. Внутри неё всё переворачивалось от страха и отвращения. Она знала, что сегодняшний день станет новым этапом её падения.
— --
11:00. Дорога за город.
Она стояла у машины, и Семён открыл перед ней дверь. «Раздевайся, — сказал он спокойно, как будто просил её снять пальто. — Сегодня ты поедешь в таком виде». Она замерла, чувствуя, как внутри всё оборвалось. «Семён, мы на открытой парковке... здесь камеры...» — «Камеры не достанут, — усмехнулся он, обводя рукой пространство вокруг. — А если кто-то и увидит — кто поверит, что генеральный директор «Олимпа» ездит голышом? Раздевайся. Или я делаю фото прямо сейчас и отправляю акционерам. Выбор за тобой».
Она стояла, дрожа от холода и страха. Ветер касался её голой кожи, и она чувствовала, как мурашки бегут по спине. Она медленно сняла платье, чувствуя, как ткань скользит по её телу и падает на асфальт. Она стояла на парковке абсолютно голая, с ошейником на шее, татуировкой на ягодице и кольцом в пупке. Только яйцо внутри и пробка, которую он вставил утром. «Садись», — сказал он, указывая на пассажирское сиденье. Она села, чувствуя, как холодная кожа касается её обнажённых бёдер. Семён сел за руль, завёл двигатель и нажал на кнопку. Яйцо внутри слабо завибрировало, и она вздрогнула, сжав бёдра. «Это только начало, — сказал он, выезжая с парковки. — Запомни этот момент. Ты едешь голая по городу. И ты будешь делать это ради того, чтобы сохранить свою репутацию».
Машина выехала на загородное шоссе. За окном мелькали леса и дачные посёлки. Эльмира сидела голая, чувствуя, как пробка внутри давит при каждом движении. Каждая встречная машина заставляла её сжиматься от страха — она боялась, что кто-то увидит её в таком виде. Семён смотрел на неё и улыбался, иногда нажимая на кнопку пульта, чтобы напомнить ей о своём контроле. «Тебе нравится? Чувствовать себя такой уязвимой?» — «Нет», — прошептала она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. «Неправильный ответ», — сказал он, нажимая на кнопку. Яйцо взорвалось вибрацией, и она закричала, впившись пальцами в сиденье. «Нравится! — крикнула она сквозь зубы. — Мне нравится!» Он выключил вибрацию. «Хорошая девочка. Видишь, ты умеешь быть послушной, когда хочешь».
Они подъехали к заправке. Эльмира почувствовала, как внутри всё сжалось. «Нет, Семён... здесь же люди...» — «Не волнуйся, — усмехнулся он. — Я заправлюсь, а ты сидишь тихо и не дышишь. Никто не увидит». Он вышел из машины, оставляя её одну. Эльмира сидела, пригнувшись, чувствуя, как страх сковывает её тело. Она не заметила, что боковое зеркало направлено прямо на неё. Она не заметила, что кто-то подошёл к машине с другой стороны и
Чашечка чая