чувствуя, как его семя вытекает из неё на простыни. «Ты моя, Эльмира, — сказал он, лёжа рядом. — Навсегда».
— --
Воскресенье, 14 сентября. 10:00.
Она проснулась от боли. Семён стоял у окна, одетый, с ключами в руках. «Вставай, — сказал он. — Мы едем домой». Она медленно поднялась, чувствуя, как пробка внутри давит при каждом шаге. «Сегодня ты будешь носить это целый день, — сказал он, протягивая ей новый предмет — кожаный пояс с цепочкой. — Я хочу, чтобы ты запомнила этот уик-энд. Потому что такие выходные будут у нас теперь каждую неделю. И каждый раз ты будешь узнавать что-то новое о себе. Что-то такое, что ты ненавидишь. Но что делает тебя моей».
— --
12:00. Дорога обратно.
Эльмира сидела на пассажирском сиденье, чувствуя, как цепочка между ног касается кожи при каждом движении. Она была грязной, уничтоженной, опустошённой. Семён повернулся к ней и улыбнулся: «Ты была великолепна, моя игрушка. Но мы только начали». Она молчала, глядя в окно. Она ненавидела его. Но она знала — это не имеет значения. Он был прав. Она была его. И у неё не было выбора.
Часть 23 Цена молчания
Понедельник, 15 сентября. 08:30.
Эльмира вышла из такси у главного входа в офис Москва-Сити. Стеклянные двери высотки отражали её бледное лицо, скрывая следы бессонной ночи и слёз, которые она вытирала всю дорогу. Она поправила воротник блузки, прикрывая ошейник, и глубоко вздохнула, собираясь с силами. Внутри неё пульсировало яйцо, пробка давила на стенки при каждом шаге, а свежая татуировка на ягодице всё ещё саднила под тканью строгой юбки. Она чувствовала себя грязной, разбитой, опустошённой — но она должна была работать. Она должна была делать вид, что она всё ещё стальная леди, управляющая миллионами, а не рабыня, униженная и сломленная.
Она прошла через турникеты, улыбнулась охраннику на входе, стараясь, чтобы её голос не дрожал. «Доброе утро, Эльмира Эдуардовна», — сказал он, и она кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Она зашла в лифт, и двери закрылись за ней, отрезая её от внешнего мира. Она была одна. Она прислонилась к холодной металлической стене, закрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Но покой длился недолго — лифт остановился на подземном паркинге, и двери открылись, впуская в кабину мужчину в рабочей форме.
Он был невысоким, плотным, с грубыми чертами лица и въевшейся грязью под ногтями. На его груди висел бейджик с именем: «Денис, парковка». Эльмира видела его сотни раз, но никогда не обращала на него внимания. Он был частью фона, частью офисной машины. Сегодня он смотрел на неё иначе. Он вошёл в лифт, нажал кнопку своего этажа и повернулся к ней. Его взгляд скользнул по её лицу, затем опустился ниже — к воротнику блузки, который слегка приоткрылся, обнажая верхнюю часть ошейника. Эльмира замерла, чувствуя, как внутри всё оборвалось. Она попыталась поправить воротник, но было поздно. Он увидел. Он понял.
«А я-то думал, что мне показалось, — сказал он, и его голос звучал слишком насмешливо для простого работника парковки. — А ты и правда работаешь здесь. Генеральный директор, да? Я вчера загуглил номер машины из корпоративного автопарка. Видел тебя на заправке в субботу. Сидела голая, с ошейником. Хорошо, что я запомнил номер». Эльмира побледнела, чувствуя, как кровь отливает от её лица. Она вспомнила тот момент — она не видела его лица, но он видел её. И он запомнил номер машины. «Я не знаю, о чём вы говорите», — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. «О, знаешь, — сказал он, делая
Всё без эмоций