платьем — ничего, только яйцо. Ошейник застегни на самый верх, чтобы не было видно. Если я узнаю, что ты его сняла или вытащила игрушку, завтра ты будешь докладывать на совете директоров с этим ошейником поверх пиджака. Поняла?
Она кивнула, чувствуя, как унижение и возбуждение сплелись в тугой узел внизу живота.
— Хорошо. А теперь — встань и покажи мне, как ты ходишь с моим клеймом и моим яйцом внутри.
Эльмира поднялась на дрожащих ногах. Платье было мокрым от пота и смазки, оно липло к телу, обрисовывая намокшие бёдра. Она сделала шаг, чувствуя, как игрушка тяжело перекатывается внутри, а ошейник давит на горло при каждом глотке. Семён смотрел на неё с хищной улыбкой.
— Иди в туалет, приведи себя в порядок. Но яйцо не вынимать. Я буду следить по камерам. Если увижу, что ты закрылась в кабинке дольше, чем на две минуты — наказание будет жёстче.
Она вышла, чувствуя взгляд его глаз на своей спине, и уже в коридоре поняла, что не может идти нормально — каждое движение бедра вызывало внутри волну вибрации, которую она с трудом сдерживала. В туалете она подняла платье и увидела в зеркале ошейник — он туго обхватывал шею, а кольцо спереди блестело. Она попыталась расстегнуть его, но замок был без ключа.
Вернувшись, она застала Семёна сидящим в её кресле — он листал её личный телефон.
— У тебя интересные контакты, — усмехнулся он. — Но это неважно. Я хочу, чтобы в 15:00 ты была особенно убедительна. Если я услышу хоть одну запинку в твоей речи — я включу яйцо на полную мощность прямо во время твоего доклада инвесторам. И ты будешь кончать, глядя им в глаза.
Он встал, поправил ей воротник так, чтобы ошейник был скрыт, и шепнул на прощание:
— Через полчаса я пришлю тебе сообщение — список требований на сегодняшний вечер. А пока — работай, моя игрушка.
Он вышел, оставляя её стоять посреди кабинета — с мокрыми бёдрами, с клеймом на ягодице, с ошейником на шее и с вибрирующим яйцом глубоко внутри. Часы показывали 12:15. До встречи с инвесторами оставалось два часа сорок пять минут, и она знала, что каждый из них станет новой ступенью её падения.
Часть 18. Поводок
7 сентября. 12:15 — 18:00.
Эльмира осталась одна в своём кабинете. Тишина давила на уши, а внутри — тяжелое, пульсирующее присутствие силиконового яйца. Ошейник на шее казался раскалённым железом, а клеймо на ягодице горело так, словно его только что выжгли. Она медленно подошла к зеркалу в углу кабинета и посмотрела на своё отражение.
Внешне — всё та же безупречная женщина в кофейном шёлковом платье. Но она знала, что скрыто под тканью: ошейник, затянутый так, что каждое движение головы отдавалось лёгким давлением на горло; яйцо, которое сдвигалось при каждом шаге, напоминая о своём присутствии; и клеймо на ягодице — чёрные буквы, которые будут с ней ещё как минимум неделю.
Её руки дрожали, когда она попыталась расстегнуть ошейник. Пальцы скользили по гладкому нейлону, но замок-трещотка был без ключа. Она рванула сильнее — бесполезно. Ошейник сидел мёртво. Семён предусмотрел всё.
Телефон на столе завибрировал. Сообщение от Семёна:
«Правила на сегодня:
1. Ошейник и яйцо — до 20:00. Я проверю лично.
2. На встрече с инвесторами в 15:00 ты сидишь только на краю стула — ровно половина ягодицы. Чтобы яйцо глубже входило.
3. Говори медленно. Если я услышу запинку или ускорение — я включу вибрацию.
4. После встречи — сразу в лифт и на мой этаж. Отчитаешься лично.
5. Никаких трусов до завтра. Даже дома. Если снимешь ошейник — я
Как я приобщал жену к свингу (продолжение)