стола длинную тонкую серебряную цепочку с зажимами на концах.
— Я хочу, чтобы ты всегда помнила о нашей сделке, — сказал он, прикрепляя один зажим к кольцу на ошейнике, а второй — к своей руке, обвивая цепочку вокруг запястья. — Теперь ты на поводке. Если я дёрну — ты дёрнешься. Если я пойду — ты пойдёшь. Если я остановлюсь — ты замрёшь.
Эльмира смотрела на цепочку, связывающую её с ним, и понимала, что это не просто жест — это метафора всей её новой жизни.
— А теперь — идём в твой кабинет. У нас есть ещё два часа до конца рабочего дня, — улыбнулся Семён. — Я хочу посмотреть, как ты работаешь с ошейником, яйцом и цепочкой. И если кто-то зайдёт — ты будешь объяснять, что это новый стиль корпоративной моды.
Она шла за ним, чувствуя натяжение цепочки при каждом его шаге, и понимала — это только начало.
— --
18:00. Конец рабочего дня.
Они вернулись в её кабинет. Семён снял цепочку, но оставил ошейник и яйцо.
— Завтра утром я приду к тебе, — сказал он. — Без платья. Под пальто — только ошейник и яйцо. Ты будешь работать в таком виде весь день. К вечеру я проверю, насколько ты готова подчиняться.
Она закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.
— А теперь — иди домой. Яйцо не вынимать. Ошейник не снимать. Я проверю по датчикам, — сказал он, направляясь к выходу. — Завтра будет новый день. И новые правила.
Она осталась стоять посреди кабинета, чувствуя, как ошейник давит на горло, как яйцо пульсирует внутри, как клеймо на ягодице горит огнём.
Она знала — завтра будет хуже.
Часть 19 Двойная страховка
Утро началось с кошмара. Эльмира проснулась за час до будильника, чувствуя, как ошейник давит на горло при каждом вдохе. Она провела ночь без сна — яйцо внутри напоминало о себе при каждом движении, а клеймо на ягодице горело огнём. Она подошла к зеркалу. На шее — чёрный ошейник с кольцом. На ягодице — «Собственность Семёна И.». Внутри — тяжёлый силикон. Она попыталась снять ошейник. Бесполезно. Замок-трещотка сидел мёртво. Она попыталась вытащить яйцо — не смогла. Семён предусмотрел всё. Телефон завибрировал: «Доброе утро, моя игрушка. Сегодня ты работаешь как обычно. Но под платьем — ничего, только ошейник и яйцо. Платье должно быть свободным, чтобы я мог видеть, как ты сжимаешь бёдра. В 09:30 я жду тебя у себя в кабинете. Не опаздывай».
Она выбрала свободное бежевое платье-рубашку с длинным рукавом — достаточно просторное, чтобы не сковывать движения, и с высоким воротником, скрывающим ошейник. Она надела его, чувствуя, как шёлк касается голой кожи. Внутри — яйцо, которое смещалось при каждом шаге.
— --
09:30. Кабинет Семёна.
Она вошла, закрыла дверь и замерла у порога. Семён сидел за столом, крутя в руках пульт. «Подойди ко мне», — приказал он. Она подошла. Он бесцеремонно задрал подол её платья до талии, осмотрел клеймо, затем провёл пальцем по ошейнику, проверяя затяжку. «Отлично. Теперь — план на сегодня, — сказал он, отпуская подол. — Ты идёшь на совещание с акционерами в 15:00. Ты будешь сидеть перед ними и докладывать, как обычно. Но под столом ты будешь сжимать яйцо каждые пять минут — я буду следить по пульсу на твоём браслете. Если ты пропустишь хотя бы один интервал — я включу вибрацию на полную мощность прямо во время доклада. И ты будешь кончать на глазах у Бориса Михайловича». Эльмира сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. «И ещё, — добавил он, наклоняясь к
Записки юного фотографф