кончать на члене нашего мальчика, она позвала свою маму. Я чуть не расплакалась.
— Она кончила для тебя? В свой первый раз?
Мама расслабилась, вытянулась, её попка лежала между моими и папиными ногами. Она запустила его руку в свою ночную рубашку, и он играл с её сиськами. Я потирал её ноги, наполовину поднимаясь по бедрам.
— Это было чудесно, — сказала мама. — Расскажи ему, милый.
— Я действительно боролся, чтобы войти в неё. Она заплакала, когда я ввёл первые пару дюймов. Я был готов остановиться. Но она не позволила мне. Потребовалось ещё пять минут маминых наставлений, чтобы войти в неё наполовину. Пенни хныкала и стонала всё это время, и мне было так жаль её. Я даже не получал особого удовольствия от этого, потому что она была такой тугой, что было больно.
— Какой смазкой ты пользовался?
— Розовой, дорогой, — сказала мама.
Он хрюкнул.
— Хорошая штука. Разве она не помогла?
— Наверное, без неё было бы невозможно. Не знаю, как вы с мамой без неё обходились.
Он усмехнулся.
— Скажу тебе, это было нелегко.
— Но оно того стоило, — напомнил я ему.
— Да, черт возьми. Лучшая маленькая киска в 50 штатах, — поддразнил он, потянувшись вниз и погладив мамину промежность.
— Гарольд... — прошептала она.
— Тише. Скажи мне, что он не видел этого сегодня вечером.
Она повернула голову и прижалась к его боку. Молча.
Она застонала, когда я увидел, как его пальцы отодвинули её трусики и вошли в неё.
Он посмотрел на меня.
— Ты был на полпути в Пенни?
— Да. Почти готов был сдаться. Я всё время работал над тем, чтобы войти в неё. Мама сказала, что Пенни готова, и я начал трахать её по-настоящему. Вытаскивал и снова вводил. Это заняло целую вечность, но в конце концов она начала расслабляться, и это, наконец-то, перестало быть похоже на проталкивание моего члена через мясорубку.
— И это с лубрикантом, — сказал он.
— Огромным количеством. У меня появился ритм, и, похоже, она была не против. Она перестала плакать и стонать, и Коллин сказала, что она в порядке. Мама велела мне давить дальше. К тому времени, когда я вошёл в неё на пару дюймов, Пенни снова застонала, но уже лучше. Хорошим стоном.
Папа усмехнулся, сильно надавливая на маму пальцем и получая приятный ответ.
— Таким стоном? — поддразнил он.
Вот это да!
— Именно. Поэтому я ускорился, стал трахать её сильнее, и чем больше я делал, тем лучше она реагировала. Когда я наконец вошёл в неё полностью, она закричала, зовя свою маму, и я могу поклясться, что она немного кончила.
— Немного? — спросила мама. — Тебе нужно больше узнать о женщинах, малыш. Это было здорово.
Она раздвинула ноги, и мне было чертовски хорошо видно, как папа лапает её.
— После этого я раскрепостился. Я трахал её жёстко, папа. Мама сказала мне раздвинуть её ноги, и как только я это сделал, она снова кончила.
— Точка G, сынок. Откинь её ноги назад, подними её бедра, опусти свои, и ты окажешься на её точке G. Оргазмы при этом грандиознее.
— Вау. Спасибо. Я думал об этом. Это было здорово.
— Я знаю. Тереться гребнем головки о верхнюю часть её пизды. Это может сделать член слишком чувствительным, если ты не будешь осторожен. Короче фрикции. Мы бы не хотели, чтобы ты пострадал.
Мама застонала, когда он сказал «пизды», сильно вдавливая в неё свои пальцы. Она сильно потекла. Я чувствовал её запах со своего места. Было смешно, что после всего пережитого у меня снова встал. На маму.
Любовные преступления. Часть 1