— После ужина. Ещё пару вещей нужно уладить. Но одно...
— Что?
— Тётя Мари. То, что я сказал вчера. Она твоя замена. Там, где тебя нет, будет она.
— Какой ужасный способ это сказать! Моя замена. Что это вообще значит?
Я сжал и шлёпнул по попке.
— Плыви по течению, мама. Просто знай, что мы с папой любим тебя больше всех на свете. Но пока тётя Мари поможет перекрыть наши недавние проблемы.
— Джереми...
— Что-то кипит, — сказал я, указывая на плиту, и поспешил посмотреть, чем заняты остальные двое, когда она отвернулась.
Папа сидел у гриля, наблюдая, с бутылкой-распылителем в руке. Тётя Мари была напротив него. Похоже, они говорили о Колине. Я наклонился к ней, поцеловал её в шею, протянул руку и сжал её сиськи.
— Джереми!
— Чёрт, у неё классные сиськи, правда, пап?
Он ухмыльнулся.
— Кажется, ты сказал «роскошные».
— Руки вверх, тётя Мари, — сказал я, потянув её футболку вверх.
Она подняла руки, но быстро прижала локти.
— Что ты делаешь?
— Давай, тётя Мари. У тебя лучшие сиськи в Техасе. Дай взглянуть.
Она покраснела.
— Ты что, с ума сошёл?
Я встал перед ней, наклонился и поцеловал её в губы.
— Вряд ли. Что не так? Не хочешь, чтобы папа увидел твои сиськи? Я знаю, ты не боишься показывать их мне.
— Здесь? А если Элис выйдет?
Папа рассмеялся.
— Тогда, думаю, нам придётся заставить её спустить штаны. Тогда у нас будут лучшие сиськи и лучшая задница в Техасе.
Тётя Мари ухмыльнулась.
— Я думала, тебе не так уж важны сиськи, Гарольд.
— Шутишь? Я обожаю красивую пару, а твои — больше, чем просто красивые.
— Но ты говорил...
— Я солгал. Да, я любитель задниц, и у твоей сестры самая сладкая попка, что я видел. Это не значит, что я не могу ценить остальное.
— Но... когда мы... когда я...
— Я люблю твою сестру. С самого начала любил. Мне нужно было что-то сказать, Мари. Я не мог бы долго сопротивляться твоему напору. Ты никогда не узнаешь, как тяжело было тебя отталкивать.
Я потянул её футболку вверх, и она подняла руки, оголив лифчик. Простой, прочный. Она начала краснеть.
— Я... я бы надела что-нибудь посексуальнее для тебя.
Папа рассмеялся.
— Ты не думаешь, что это сексуально? Чёрт, женщина, возьми себя в руки.
Она посмотрела на меня.
— Это теперь мой гардероб на вечер?
— Для начала. А теперь иди, поцелуй папу и скажи, что ты просишь прощения.
— Прощения? За что?
— За то, что заставила его так долго ждать.
Она ухмыльнулась и медленно подошла к папе.
— Прости, Гарольд. Простишь меня?
Она слегка тряхнула плечами, от чего земля чуть не задрожала. Она наклонилась и поцеловала его, не отрываясь довольно долго. Я встал, схватил её за бёдра и оттащил.
— Потише, девочка. У мужчины есть работа. Мы не хотим подгоревших стейков. Иди, приведи себя в порядок для нас.
Она повернулась, обняла меня за шею и крепко поцеловала.
— Любишь меня? — спросила она.
— Ты знаешь, девушка моих фантазий. А теперь иди, — я шлёпнул её по попке, оставив её хихикающей, пока она уходила, размахивая футболкой.
Папа смотрел ей вслед.
— Ты серьёзно? Мари и твоя мама?
— Как инфаркт. Твой выбор. А пока давай повеселимся.
Папа передал мне щипцы.
— Проверь их.
Я провёл тест пальцем, надавливая, чтобы понять, насколько мясо поддаётся.
— Выглядит хорошо.
Я взял каждый стейк и переместил их на боковые горелки, поворачивая, чтобы получить красивый ромбовидный узор от раскалённой решётки. К тому времени, как я повернул и переложил все, я был готов сложить их на блюдо.
Любовница