Приятно было слышать, что папа в отличной форме. Тётя Мари принесла последние тарелки и предложила помочь.
— Похоже, мама выкладывается по полной. Эта футболка шикарна, но, думаю, ты можешь лучше, — я кивнул на её невзрачные шорты.
Она ухмыльнулась.
— Может быть.
— Неужели дашь старшей сестре тебя переплюнуть? — поддразнил я.
Она быстро поцеловала меня.
— Вы, ребята, собираетесь шалить, да?
— Немного. Не нагло. Мы пока не готовы к этому.
Я получил ещё один быстрый поцелуй.
— Скоро вернусь, милый, — сказала она, помахав рукой.
— Помощь нужна? — крикнул папа, пока я убирал посуду.
— Не, я справлюсь. Напитки после ужина были бы кстати, если ты в состоянии, старик.
— Если я в состоянии... — проворчал он.
Я увидел, как он с трудом поднялся с кресла.
Мама всегда мыла посуду по ходу дела, и гриль помог минимизировать уборку. Деревянные тарелки — морока, их нужно мыть и сушить вручную. Когда я закончил, мама уже позировала для папы.
— Ты этого хотел, Гарольд? Хочешь мной похвастаться?
Ебать. Её лосины были такими тонкими и обтягивающими, что сзади она выглядела почти голой. Они обхватывали её задницу, как плёнка, и так глубоко врезались в щель, будто были нарисованы. Она повернулась, давая мне полный обзор, и член затвердел в шортах. Спереди было так же тесно, виднелся самая явная "верблюжья лапа", что я когда-либо видел. Можно было разглядеть пучок волос и даже места, которые не помешало бы побрить.
Мои глаза поднялись к футболке, едва прикрывающей её груди. Полу-майка заканчивалась чуть ниже сосков, открывая нижнюю часть груди с того места, где я стоял. Рукава отсутствовали, а проймы были вырезаны почти до низа, обнажая большую часть груди для тех, кто стоял сбоку. Ткань была почти такой же тонкой, как штаны, с выцветшим, поношенным видом, будто её стирали тысячу раз.
— Вау.
Мама и папа рассмеялись.
— И всё? — поддразнила мама.
— Всё остальное было бы лишним.
Она повернулась, показывая мне попку.
— Не слишком ли?
Я рассмеялся и подошёл к ней, обняв её.
— За пределами дома — слишком, чрезвычайно. Ты бы остановила движение. Но здесь, только с нами с папой? Думаю, идеально.
Я сделал целое шоу, разглядывая её футболку.
— Футболка довольно радикальная, мама. Где ты её взяла?
Она рассмеялась.
— Эту старую вещь? Она у меня дольше, чем ты живёшь. Это была обычная футболка, когда твой отец подарил её мне в колледже. Я, э-э, модифицировала её для него.
— Отличная работа. Ты выглядишь невероятно.
Мари спустилась по лестнице, и я чуть не потерял дар речи. На ней были прозрачные шорты-боксёры, почти полностью из кружева. Они почти ничего не скрывали. Её футболка была натянута ещё сильнее, и она собрала волосы в очаровательный хвостик.
— Нечестно, Мари! Я не успела сделать причёску или макияж! — захныкала мама.
— Да, но они оба безумно влюблены в тебя. Дай мне хоть что-то, сестрёнка!
Мама мило надулась, но раскрыла объятия для Мари.
— Ты ведь не злишься, правда? — тихо спросила тётя Мари.
— Я никогда не смогу долго злиться на тебя, — сказала мама.
— Точно. Только лет 20?
Мама показала язык сестре, а Мари притворилась, что хочет его укусить. Мама отпрянула, и я не удержался от смеха.
— Ладно, какой теперь план, возмутитель спокойствия? — спросила мама, повернувшись ко мне, обнимая сестру за талию.
Мари прижалась к старшей сестре, положив голову ей на плечо.
— Никакого плана, мама. Я же сказал, я завязал с безумными планами. Я просто хотел видеть вас обеих такими красивыми, насколько возможно, но в одежде. Вы превзошли
Это наш день, девочки