— Конечно, нет. Забудь, что спросил. А ты ответил ей тем же? — спросил я.
— Ответил?
— Сделал ей куни.
Он покачал головой.
— Ни за что.
— Ни за что — она не дала? Или "ни за что, фу, какая гадость"? — спросил папа.
— Это же как-то противно, нет?
Мы с папой переглянулись, улыбнулись и расхохотались.
— Хочешь, я разберусь? — спросил он меня.
— Ни за что. Расскажу мамам.
Колин подскочил.
— Нет, нельзя.
— Почему нет? — спросил я.
— Они будут меня доставать. Они подтрунивают надо мной по любому поводу.
Папа потянулся и сжал его запястье.
— Советую смириться и прислушаться. Подумай, где ты был неделю-две назад, и сравни с подарком твоей подружки прошлой ночью. Это влияние сестёр.
Вернулась тётя Мари, ведя за собой Пенни. Моя футболка была в ужасном состоянии. То, что от неё осталось. Без воротника, без рукавов, заканчивалась на пару дюймов ниже груди. Они потратили время, чтобы нанести немного макияжа, расчесали ей волосы в два хвостика, добавили розовую помаду. Она выглядела нелепо сексуально и невинно одновременно. Колин онемел. Папа присвистнул.
Она покраснела.
— Перебор?
Я отодвинулся от стола.
— Иди сюда, — сказал я, похлопав себя по коленям.
Полфутболки и трусики смотрелись на ней чертовски хорошо. Она устроилась у меня на коленях.
— Какие планы на вечер? — спросила она.
Тётя Мари шлёпнула Колина по затылку.
— Закрой рот, Колин. Мух наловишь.
Пенни посмотрела на него.
— Это просто трусики, Колин. Расслабься.
Папа хмыкнул.
— Оставьте парня в покое. Его реакция вполне естественна. Малышка — настоящая сердцеедка.
Тётя Мари подошла и села папе на колени. Папа устроил её поудобнее, положив руку ей на внутреннюю сторону бедра. Я думал, Колин сейчас получит инфаркт. Когда она слегка его поцеловала, ничего особенного, из моего кузена вырвался странный сдавленный звук.
Она посмотрела на своего сына.
— Что думаешь, если мы переедем к твоему дяде Гарольду и тёте Элис насовсем?
— Ээ, да? — пробормотал он.
Мама вышла, встала за его спиной, наклонилась и поцеловала его в щёку.
— Что это за «да»? Тебе тут не нравится?
— Нет, я имею в виду, да, в смысле, это было бы круто! Серьёзно? — спросил он, глядя на свою мать.
— Нам не нужен тот большой дом, а Джереми уедет. Ты будешь в школе большую часть времени. Мы с твоей тётей последнее время обсуждали это. Твой дядя предложил вчера. Это имеет смысл, — сказала тётя Мари.
Когда мама села Колину на колени, я подумал, что мы его точно потеряем.
— Разве не было бы весело? Все вместе? Я могла бы быть как твоя вторая мамочка, — поддразнила мама.
— Круто. Это было бы круто! — взвизгнул он.
Мама рассмеялась, а Пенни шлёпнула меня по руке, когда я попытался просунуть её под её футболку.
— Веди себя прилично, паршивец, — прошипела она. Это не помешало ей поёрзать попой, сводя меня с ума.
— Колин думает, что куни — это противно, — бросил я словесную гранату в открытое пространство.
— Что!
— Колин!
— Джереми... — заныл он.
— Я думала, я воспитала тебя лучше! — рявкнула тётя Мари.
Папа её встряхнул.
— Послушай себя, Мари. Ты вообще с ним об этом говорила?
— Нет, но я не воспитывала его эгоистом!
Мама надулась.
— Серьёзно? Ты думаешь, это противно?
Он явно нервничал. Он уставился на меня, а я хмыкнул. И получил локтём в рёбра от Пенни.
— Я... не знаю. Никогда об этом особо не думал, наверное, — пробормотал Колин.
Ремонт стиральных машин