поглаживая мой член рукой, массируя головку языком и продолжая сжимать губы вокруг моего ствола.
— Мама! — воскликнул я, извергаясь между ее губами и позволяя ей выдоить меня досуха.
Мама проглотила мою порцию, нежно посасывая, а затем повернулась на бок и легла поперек моего бедра, пока она использовала свой рот, чтобы очистить и вернуть сталь в мой ствол.
Через некоторое время она отстранилась.
— Лучше, чем с Мари?
— Господи, мам. Это было невероятно! Сравнивать то, что делала тетя Мари, с этим было бы кощунством. Ты потрясающая.
Она играла с моим новым стояком, поглаживая его, целуя, посасывая в течение коротких мгновений.
— А как насчет Пенни и других твоих завоеваний?
— Даже не в той же лиге. Если у тебя десятка, то у них даже пятерки нет. Черт, возможно, мне придется придумать совершенно новую шкалу. — Я приподнялся на локтях, глядя на нее сверху вниз. — Это было жестоко, мама. Совершенно несправедливо.
Она озадаченно посмотрела на меня.
— Что?
— Ты испортила меня! Я думал, что то, что они делали, было очень эффектно. Мне понравилось. Я не мог поверить, как горячо было кончать в рот тете Мари и смотреть, как она глотает мою сперму. А когда Пенни отсосала мне в первый раз, ощущения были настолько новыми, что я едва сдерживался. Теперь я знаю, что лучше. Я буду сравнивать каждый минет с твоим. Как они вообще могут сравниться?
Она улыбнулась, немного пососала мой член, прежде чем ответить.
— Знаешь, что самое ужасное, Джереми? Это было даже не очень хорошо. Я собираюсь взорвать твой мозг, как только мы заставим тебя преодолеть твой волосяной триггер. — Она усмехнулась, забралась на кровать и устроилась в моих объятиях. — Итак, у тебя в постели голая мама, и она готова сделать все, что ты хочешь, в этот раз. Что ты собираешься делать теперь?
— Все, что я захочу?
— Все, что угодно.
— Для начала я хочу оказаться на тебе сверху, — объяснил я. — Я хочу увидеть, как ты кончаешь с моим членом внутри.
Она улыбнулась и поцеловала мою грудь.
— Как мило. Я хочу кончить на твой большой толстый хуй. — Она перевернулась на спину и раздвинула ноги.
Я забрался между ними, и она раздвинула ноги, обнажив себя для меня. Я смотрел между ее ног на гладкую плоть, изгибающуюся в два бугорка, с таинственной щелочкой посередине. В центре находилась небольшая морщинистая линия плоти.
— Мам? Я передумал.
Она недоверчиво приподняла бровь.
— Правда?
— Да, если ты не возражаешь, я хочу опуститься на тебя.
Она хихикнула.
— Пожалуйста, добро пожаловать. Не думаю, что ты найдешь много девушек, которые откажутся от такого предложения.
Я опустил свое тело, изучая ее гладкую киску вблизи, целуя внутреннюю поверхность бедер.
— Я новичок в этом деле, — нерешительно объяснил я.
— Шшш. Не волнуйся. У тебя все получится. Если тебе понадобятся советы, мамочка проследит, чтобы ты всё сделал правильно.
Я должен был попробовать ее на вкус. Просто должен был. Мне нужно было почувствовать ее языком, открыть ее, насладиться текстурой и вкусом. Я медленно лизал её киску, раздвигая губы, работая снизу вверх. Я отстранился, открывая ее пальцами, рассматривая вблизи. Запах опьянял, и я сделал глубокий вдох, наполняя легкие ее великолепным ароматом. Я засунул язык глубоко внутрь, пробуя ее влагу. Я откинул верхний капюшончик и увидел маленькую луковку клитора. Он был меньше, чем у тети Мари. Я нежно коснулся его кончиком языка.
— Это твой клитор, мама?
— Это он, детка. Будь нежнее, хорошо? Сегодня он особенно болит. Твой отец серьезно поработал над ним прошлой ночью.
Бинокль, как средство связи.