головку, а затем вытащил обратно, чтобы посмотреть, как он снова открывается. Через несколько секунд я надавил еще немного, наблюдая, как первые пару дюймов исчезают внутри нее. Я был очарован этим зрелищем и трахал ее осторожно, короткими ударами, медленно раскрывая ее, продвигаясь дальше, ощущая, как ее горячий канал впускает меня внутрь. Я думал о том, что когда-то вышел из этого таинственного пространства, поражаясь тому, что это вообще возможно. Она была слишком тугой, а мой член вошел в нее лишь наполовину.
Я хихикнул.
Она приподнялась на локтях и посмотрела на меня.
— Что-то смешное?
— Ничего смешного. Просто трудно поверить, что 18 лет назад я вышел отсюда. А теперь я едва могу вставить в тебя свой член, ты такая тугая. Как я вообще мог выйти из этого? — Я все еще двигал членом вперед-назад, наблюдая за этим так, словно от этого зависела моя жизнь.
Она откинулась назад.
— Это было нелегко, уверяю тебя. — Я почувствовал, как ее киска сжалась вокруг моего члена, заставив меня застонать. — Это очень непристойные мысли. Думать о маме вот так, пока ты вводишь в нее свой толстый хуй.
Я сильно надавил, погружая его внутрь на всю длину, и остановился, когда он вошел в нее по самые яйца.
— Это просто потрясающе. Ты и папа делали то, что делаем мы сейчас, и в итоге я вышел отсюда спустя 9 месяцев. Все это так невероятно.
— Тебя это беспокоит? — неуверенно спросила она.
— Беспокоит? Ты с ума сошла? Это самая замечательная вещь в мире! — Я наклонился к ней, вытянув руки по обе стороны ее груди. — Вы с папой делали это. Занимались любовью и делали меня. Ты сделала меня. Ты привела меня в этот мир и заботилась обо мне. Я так сильно люблю тебя, мама.
Я опустился на локти и начал входить в нее, чувствуя, как мой член проникает в нее на всю длину. Это было слишком сильно, чтобы понять. Мама, которая сделала для меня все, которая дала мне жизнь, теперь полностью отдавала мне свое тело. Я почувствовал, что разрыдался, и отвернул лицо.
Ее руки потянулись ко мне, разворачивая меня обратно. Я видел, что ее глаза были влажными.
— Не отворачивайся, Джереми.
Я поднял руку и смахнул слезы, фыркнув. Она притянула мое лицо к своему, целуя меня то нежно, то более интенсивно. Мои движения замедлились, но я снова ускорился, толкаясь в нее, пытаясь затолкать в нее все больше и больше себя.
Она слегка отвернула свои губы от моих, задыхаясь.
— Вот так, малыш, не останавливайся. Ты заставишь мамочку кончить.
Я держал ее лицо в своих руках, наши губы едва соприкасались, мой язык исследовал ее губы и зубы, а я входил в нее, длинными ударами, так сильно и быстро, как только мог.
Ее рот застыл, а я тяжело дышал и задыхался, чувствуя, как внутри меня нарастает потребность кончить. Я закрыл глаза, сосредоточившись на том, чтобы трахать ее, усиливая свою потребность, полный решимости продержаться достаточно долго, чтобы удовлетворить ее.
Я был на пределе.
— Мама, я сейчас кончу, — застонал я.
Она заскулила, прижимаясь ко мне, ее руки обхватили мои бицепсы, впиваясь в них.
Порыв нахлынул на меня, и я сполз вниз, мои внутренности превратились в лаву и хлынули в нее. Я отстранился и снова вошел в нее, заставив ее вскрикнуть. Ее ноги бились о мои бедра, пока я заполнял ее. Ее тело превратилось в камень, каждый мускул сжался, и она с криком откинула голову назад. Я трахал ее до самого конца оргазма, поток за потоком вливаясь в нее, пока
Дура!