я изо всех сил старался заставить ее кончить для меня. Я покажу ей, каким мужчиной я могу быть.
На какое-то время это сработало, пока я сосредоточился на том, что я делал, мой язык работал над ее чувствительным клитором. Я чувствовал гордость. Может, я и не продержусь час, но и не собирался кончать через две минуты.
И тут мама схитрила. Она засунула палец мне в попу, глубоко проталкивая его, и заставила меня внимательно следить за тем, что она делает. Она взяла мой член в горло и держала его там, казалось, целую вечность, прежде чем остановиться и начать задыхаться. Как только ее рот покинул мой член, ее злой палец начал поглаживать меня внутри, посылая ударные волны по моему телу.
Я принес нож на перестрелку. Я никак не мог победить в этой схватке.
Я совсем забыл о своих попытках доставить ей удовольствие, и ее рот снова скользнул вниз по моему члену до самого корня, тугое горло массировало головку, ее злые зубки скребли мой ствол, этот неизбежный палец вытворял со мной такое, что я не мог себе представить.
С громким стоном я потерял всякое подобие контроля, толкнул свой член вверх и извергся. Я был так далеко внутри ее рта, как только мог дотянуться, и когда она сглотнула, пульсации удовольствия пробежали по моему члену, высасывая его досуха.
Я задохнулся, мой мир внезапно потемнел, как будто я слишком быстро встал. Я закрыл глаза, вцепившись в простыни, не обращая внимания на то, что она чистит меня ртом. Я слышал, как пульс бьется в висках, как кувалда, сердце колотилось, готовое разорваться в груди.
Клянусь, я был в нескольких мгновениях от того, чтобы полностью потерять сознание. Я медленно открыл глаза и увидел, что мама смотрит на меня сверху вниз с дразнящей ухмылкой на лице. Мой взгляд опустился к чудесному рту, на который я никогда не смогу смотреть как прежде.
Во рту было сухо, а язык болел. Я приоткрыл губы и прошептал:
— Вау.
Она слегка рассмеялась, поднося свои влажные губы к моим и слегка касаясь их.
— Не совсем готов заменить своего отца в моей постели, да, милый?
Я потянулся к ней, и она скользнула в мои объятия, позволив мне обнять ее. Я попытался заговорить, но сначала у меня вырвались нечленораздельные звуки, что заставило ее захихикать.
— Я бы никогда не захотел заменить папу, — в конце концов смог ответить я. — Никогда.
Она задорно хмыкнула, ее рука нежно поглаживала мой член, который, несмотря на мои признания в желании сделать все заново и кончить в эту таинственную заднюю дверь, был на пределе.
— Нет? Тогда чего ты добиваешься? — спросила она.
— Я просто тоже хочу любить тебя, мама, — признался я. — Любить тебя так же сильно, как он. И чтобы ты любила меня так же сильно. Показывать тебе свою любовь так же сильно и так же основательно.
— Твой отец — особенный человек, Джереми. С ним будет трудно соперничать. — Ее тон был очень серьезным.
— Я не хочу с ним соперничать. Я хочу разделить тебя с ним.
Она потерлась промежностью о мое бедро и погладила меня по плечу.
— Вот это мысль. Быть разделенной вами обоими. Два огромных хуя, по одному на каждом конце. Или один сзади и один спереди. Господи, это было бы дико. Мари бы так обзавидовалась, — пробормотала она.
Это не то, что я имел в виду, говоря об разделении её. Я думал о том, чтобы остаться с ней один-на-один и сохранить свою часть в тайне. Но ее слова заставили меня представить, как она
Западня, или случай в деревне