ней сзади, явно любуясь ее задницей. Он провел рукой по ее попке, по щели и скользнул между ног.
Мама тяжело задышала, оглядываясь на него, и дразняще покачивала бедрами.
— Гарольд... — предупредила она его, оглядываясь на меня.
Папа посмотрел на меня через плечо, подмигнул и шлепнул маму по заду.
Господи. Теперь мы были на новой территории.
Мама и папа держали свои интимные отношения за закрытыми дверями, за исключением обычных поцелуев при приветствии и вечерних объятий. Я никогда не видел, чтобы он так ласкал ее. Мне казалось, что он претендует на нее.
— Как прошла разделка мяса? — спросил он меня, садясь за стол.
— Неплохо. Сделал, наверное, четверть. Колин не очень-то помогал, у него нет крепкого желудка.
Мама повернулась ко мне.
— Принеси отцу пиво из гаража.
Я сбегал к холодильнику с пивом и вернулся с "Шайнером". Его ежедневным пивом. Войдя на кухню, я остановился. Мама, наклонившись, глубоко целовала отца, а его рука снова была у нее между ног. Когда она отстранилась, я увидел, что она покраснела.
— Вот как надо приветствовать своего мужчину дома, — усмехнулся он, протягивая мне руку за пивом.
Я не мог не смотреть на маму. В дополнение к почти нарисованным штанам для йоги на ней был белый обтягивающий спортивный топ, а ее соски были такими твердыми, что я мог видеть очертания ее ареол. Это было охренительно.
Мама подала ужин, и мы поели, непринужденно разговаривая о том, как привести себя в порядок после поездки. Предстояло еще много работы: разделка скота, чистка и обслуживание оружия, работа с машинами и многое другое. Мне не очень хотелось этого, но я должен был признать, что лето в хижине стоило всех этих хлопот и до, и после.
— Ты идешь в студию? — спросил папа, комментируя мамин наряд.
— Если ты не против. Прошло уже больше недели. Ты же знаешь, какая я бываю, — ответила мама.
— Давай. Мы с Джереми закончим с мясом. Не беспокойся о посуде, мы о ней позаботимся, — сказал он ей.
Она взглянула на часы.
— Мне пока не нужно уходить, я могу её помыть.
Отец покачал головой.
— Глупости. Я знаю, что ты любишь приходить пораньше. Иди.
Мама убрала со стола свою посуду, потом подошла и поцеловала меня в щеку. Она повернулась и поцеловала папу, и этот поцелуй был почти так же хорош, как тот, который я прервал. Черт, они были в прекрасном настроении.
Как только мама ушла, папа поручил мне мыть посуду, а сам занялся гаражом. Я был счастлив работать отдельно от него. Я нервничал из-за того, что произошло с мамой и тетей Мари и что он об этом знает. Я решил, что его поведение с мамой в тот вечер должно быть как-то связано с этим.
Я не мог провести весь вечер за мытьем посуды и вскоре был уже в гараже, возвращаясь к разделке мяса. Было интересно наблюдать за работой отца. То, на что у меня уходило полдня, он мог закончить за считанные минуты.
— Не стой здесь, — говорил он, — работай.
— Я буду только мешать тебе. В одиночку ты закончишь в два раза быстрее.
— Да. Но мы говорим не о том, как что-то закончить быстрее. Единственный способ научиться — это влезть туда, испачкать руки и выложиться по полной.
Он наблюдал за моей работой, не спеша давать советы, скорее показывая, как это делается, а затем поправляя мою работу. Его работа с ножом выглядела такой гладкой и легкой.
— Не представляю, как я смогу делать это так же хорошо, как ты, — признался я.
Укус львицы