чем в первый раз. Просто чудо, что вы все этого не услышали.
Он засмеялся.
— У тебя хорошие инстинкты. Это я тебе точно говорю. Достаточно хорошо возбудить женщину, и она будет умолять о большем. Рефлекс Павлова. Она всегда будет возвращаться к тому, кто доставляет ей удовольствие.
Мы уже закончили львиную долю грубой разделки, но дело шло на спад.
— Но ты ведь не сделал этого, правда? Ты не трахал ее?
— Нет. Не то чтобы у меня не было соблазна. Не то место, не то время. И я не был уверен, что хочу зайти так далеко. Не совсем. Так много возможных проблем, — признал я.
— Тем не менее, жалеть тебе не о чем. И уж тем более не на что жаловаться. Я бы поменялся с тобой местами в одно мгновение, если бы не твоя мать.
— Это был не конец. То, что мы делали, заставляло меня быть на пределе. Мне нужно было закончить, но я боялся навести беспорядок. У тети Мари было решение. Она опустилась на пол и заставила кончить ей в рот.
— Господи! Мари? Сделала тебе минет в машине?
Он сделал вид, что удивлен, хотя мама вчера вечером рассказала ему всю историю.
— Да. Не знаю, помнишь ли ты, но когда она впервые взяла у меня в рот, я удивился и вскрикнул. Тогда мы начали говорить о нашей охоте в тот день. Она отсасывала мне все это время.
— И каково это было? — спросил папа, его интерес определенно разгорелся.
— Охуенно. Конечно, мне не с чем ее сравнивать. Пенни, конечно, и еще пара девушек, которыми нечем особо похвастаться. Но тетя Мари убила их всех.
— Значит, она лучше, чем Пенни?
— Пенни только учится. Я был ее первым, в части минета. Она не может взять больше, чем головка и пара дюймов, но она чертовски мила, когда пытается. Наблюдать за ее милым личиком, краснеющим от смущения, когда она отсасывает мне, думаю, что это было довольно презабавно и, к итогу, эффективно.
— Ни хрена себе. Это то, что я не прочь увидеть, — засмеялся папа.
Я вытер руки и достал свой телефон. Прокрутил вниз, до тех фотографий, и передал ему.
— Не говори маме, хорошо?
Он перелистывал снимки, явно увлеченный.
— Черт, она красивая девушка. Удивительно, что она нашла что-то в таком чуваке, как ты.
Я рассмеялся.
— Я могу сказать то же самое о тебе, старик. Как будто ты заслуживаешь такую красотку, как мама.
Он усмехнулся, передавая мне обратно телефон.
— Ты меня раскусил. Черт, я жалею, что у меня не было камеры, когда твоя мама впервые опустилась на меня. Невероятно, блядь, невероятно.
— Не сомневаюсь.
— Почему ты не хочешь, чтобы я рассказал об этом твоей маме? Ты же не думаешь, что она что-то не знает о минете?
— Судя по тому, что она говорит, она знает гораздо больше, чем пару слов, — рассмеялся я.
— Господи, Джереми! О чем вы только не говорили!
— О многом.
Папа забрал упакованное мясо и сунул его в морозилку. Он принес нам обоим по банке пива.
— Не хочешь рассказать своему старику остальную часть истории? Вторую половину твоего вчерашнего приключения?
— Ты не против послушать?
— Если ты не против поделиться. — Он закрыл холодильники, хотя мы еще не закончили. Мы закончили на 90 %. — Ты можешь закончить остальную разделку завтра. Давай перенесем это на крыльцо.
Пока я мыл посуду и чистил утварь, папа тоже немного поработал и прихватил нам шесть банок. Хорошая вещь. Я представлял, что это будет работа, от которой захочется пить.
Черная жемчужина