— Не здесь, Джереми. Пожалуйста. Не ставь меня в неловкое положение.
— Конечно, нет. Помоги мне выбрать самую лучшую. Мне нужна стабилизация изображения, чтобы кадры не были такими зыбкими, был удобный зум и крупный план, а также очень хороший автофокус.
Мы играли с камерами, делая пробные снимки. Ей это нравилось, она дразнила меня. В конце концов мы нашли тот аппарат, который понравился нам обоим больше всего. Он стоил почти 400 долларов, немного больше, чем я сказал папе. Я был готов доплатить разницу, если понадобится.
Я достал камеру и снял, как она обедает. Сначала она стеснялась, но потом начала дразнить меня, играя со своей едой, просовывая картошку фри между губами, облизывая чипсы и стоная от удовольствия.
— Господи, Пенни. Продолжишь в том же духе, и мне придется трахнуть тебя здесь.
— Им действительно понравилось видео? — спросила она, застенчиво ухмыляясь.
— Охуенно. Я и понятия не имел. — Я наклонился вперед, мой голос был чуть больше, чем шепот. — После того как они посмотрели его в первый раз, папа заставил маму отсосать ему, пока он смотрел. Он держал телефон прямо возле её головы, а в конце кончил ей на лицо, прямо как на видео.
Она была явно возбуждена и ерзала на своём стуле.
— Ты смотрел на это?
— О да. Тот момент, когда ты сказала маме, что позволишь ей вылизать твоё лицо? Клянусь, у него чуть не случился сердечный приступ.
— Двадцать лет, чтобы наверстать упущенное? — спросила она, лукаво усмехаясь.
— Я сказал им, что это не займет и двадцати дней. Папа до сих пор не до конца уверен. Не то чтобы ты была менее впечатляющей, просто мама так хороша.
— Господи, Джереми! Насколько она хороша?
Я пожал плечами.
— Выглядело охрененно хорошо. Папа — эксперт.
Она отодвинула свой поднос.
— Теперь между нами всё хорошо, правда? Лучше, чем когда-либо. Я знаю, ты тоже это чувствуешь.
Я кивнул.
— Всё кажется таким правильным, когда ты рядом. Бродить с тобой всюду, никаких странностей, никакой неопределенности. Это так чудесно.
Она усмехнулась.
— Это же так, правда? Сейчас я счастлива. Действительно счастлива. Спасибо тебе.
Мы поставили подносы, и я обнял её.
— Прости меня за то, что я так долго был таким глупым?
Она нежно поцеловала меня.
— Если ты меня простишь.
— Договорились. Я люблю тебя, Пенни.
Её глаза широко раскрылись.
— О, Джереми. Я тоже тебя люблю. Очень сильно.
Я долго обнимал её. Наконец она отстранилась.
— Из-за тебя я опять опоздаю. Я сказала маме, что буду дома к двум часам, у нас назначена встреча.
— Мы можем увидеться позже?
— Я приду, как только смогу. Наверное, около шести. Поужинаем?
Я кивнул.
— И десерт.
***
Я высадил её у двери её дома и поцеловал, прежде чем она ушла.
— Я люблю тебя, — тихо прошептала она.
Я сам удивился, что сказал это первым. Я не любил её, как маму или даже как тетю Мари. То, что я чувствовал к ней, отличалось от всего, что я когда-либо чувствовал раньше. Это было хорошо и по-настоящему, и если это не было любовью, то было так близко, как никогда раньше.
Поэтому я почувствовал себя немного виноватым, когда схватил телефон.
— Тетя Мари? Ничего, если я приеду ненадолго?
— Дай мне минут двадцать, хорошо, красавчик?
***
Тетя Мари открыла дверь в самой сексуальной вещи, которую я когда-либо видел. Кружевная и прозрачная, она едва прикрывала её, а то, что прикрывала, скорее подчеркивала, чем скрывала.
Я обнял её и поцеловал. Она была чертовски сексуальной, её большие сиськи так и просили внимания.
— День в нашем распоряжении, сладкий, — сказала тетя Мари. — Пойдём играть.
Случай после армии