Лукас. Парень из её класса. Они почти не общались — пара формальных фраз о домашнем задании по истории, вежливый кивок при встрече вне школы. В её иерархии социальных связей он находился где-то между «знакомым из школы» и «интерьером класса». Она замерла, чувствуя, как внизу живота всё ещё пульсирует нераскрытый, голодный узел желания. Почему он звонит сейчас? Что-то случилось?
Лили сунула вибратор под подушку, лихорадочно натянула трусики и шорты, после чего поправила растрепанные волосы. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Сделав глубокий вдох, чтобы унять внезапную дрожь во всём теле, она тыкнула в кнопку «принять вызов», и попыталась придать лицу выражение безразличного спокойствия.
— Привет! — голос Лукаса звучал странно, словно сам парень не был уверен в том, что делает. Он звонил не из дома; на заднем плане Лили видела облупленные бетонные стены и слышала эхо, характерное для пустого гаража или склада. — Как ты... ну, как самочувствие?
— А... да, нормально. Вроде в порядке, — промямлила Лили, чувствуя, как щеки обдает жаром, который не имел никакого отношения к лихорадке.
Лукас никогда не входил в список тех, на кого Лили засмотрелась бы в школьном коридоре, но сейчас, глядя в экран, она почему-то не могла отвести взгляда.
— Хорошо, рад за тебя, — парень улыбнулся. — Просто слышал, что тебя сильно проняло.
— Слушай, Лукас... — Лили неловко улыбнулась в ответ, чувствуя, как кончики ушей начинают гореть. — Зачем ты вообще звонишь? В смысле, мы же почти не общаемся.
Лукас на мгновение отвел взгляд от камеры, бросив быстрый взгляд куда-то за пределы кадра, словно проверяя, не слышит ли его кто-то еще. Когда он снова посмотрел на Лили, его зрачки были расширены, а голос стал глубже, приобретая хрипловатый, надломленный оттенок.
— Знаешь, эта болезнь... она делает странные вещи с головой, — начал он. — Я всё время думаю о разном. О вещах, которые раньше казались... ну, неважными. Или слишком смелыми. И, если честно, я всё время думаю о тебе.
Лили замерла, перестав дышать. Во взгляде Лукаса не было привычного смущения; в нём читалось что-то голодное и пугающе прямое. на мгновение, она хотела было что-то возразить или резко ответить, но тут же поняла, что просто не может это сделать. Парень хотел её. И только это сейчас было важно.
— Да... я понимаю, — сумела выдавить она через мгновение.
Между ними, несмотря на разделяющие их километры и экран монитора, натянулась невидимая струна, вибрирующая от взаимного, почти животного возбуждения. Эта секундная заминка, эта податливость в её голосе стала для Лукаса сигналом. Он снова бросил быстрый взгляд за плечо, проверяя пустоту гаража, и вдруг решительно встал со стула.
Камера качнулась, и Лили увидела, как парень уверенным движением расстегивает ширинку своих джинсов, высвобождая свой член — твердый, налитый кровью и уже блестящий от предвкушения.
— Ты видишь это, Лили? — Лукас снова заглянул в камеру на мгновение, убедившись, что она смотрит. — Смотри, что ты сделала.
Он чуть сместил ракурс, чтобы она видела каждую пульсирующую вену на налитом кровью стволе, и медленно обхватил основание ладонью. Лили показалось, как в комнате стало слишком тесно, а воздух превратился в густой кисель. Она была загипнотизирована этим движением: ритмичным, уверенным, почти ритуальным. Это не было абстрактным видео — это был Лукас, парень, с которым она каждый день пересекалась в школе.
— Лили, ты должна помочь мне. Ты готова? — голос Лукаса теперь звучал не как просьба, а как недвусмысленный приказ.
— Помочь? — Лили выдохнула это слово, и оно прозвучало как стон.
"Тет - а - теТ"