— О, да, милая, он был груб, — Сюзи произнесла это с какой-то странной, почти благоговейной интонация. — Но это была правильная грубость. Понимаешь? Он не принуждал меня, он доказывал что берёт своё. Вот, посмотри, — она чуть приспустила халат, обнажая грудь, покрытую синяками.
— Это больно? — Лили подняла руку, но не решилась коснуться.
— Я крепкая, — улыбнулась Сюзи. Она остро посмотрела на девушку. — А почему ты спрашиваешь?
Лили резко отдернула руку, словно обжегшись, и вжалась в матрас, пытаясь спрятать лицо в коленях. Ее щеки пылали густым, почти малиновым румянцем. Она молчала несколько секунд, и эта тишина была наполнена каким-то электрическим напряжением, которое Сюзи чувствовала кожей. Лили закусила губу, борясь с чем-то внутри себя, прежде чем наконец заговорить, едва слышным, дрожащим голосом:
— Вчера папа спас меня. Лукас, мальчик из моей школы... он пытался... — Лили запнулась, её голос сорвался на едва слышный всхлип. — Он позвонил мне и сказал идти с ним. Но потом пришёл отец и защитил меня. Но потом я...
— Ты хочешь больше, чем просто «защита»? — понимающе сказала Сюзи.
Девушка спрятала лицо в ладонях, но кивнула.
— Это естественно, Лили, — Сюзи заговорила тихо, почти убаюкивающе, сокращая расстояние между ними. — Он сильный. С ним безопасно. Сейчас он единственный настоящий мужчина в этом мире. А болезнь… она всё искажает. Обостряет чувства, правда?
Лили снова отрывисто кивнула, и по её щеке скатилась одинокая слеза.
— Всё это… так сбивает с толку, — прошептала она, и всхлипнула от внутреннего раздрая. — И это неправильно. Это просто неправильно.
Сюзи мягко коснулась лица девушки, стирая слезу большим пальцем.
— Это неправильно, только если он сам так решит. Не забывай об этом.
Лили с трудом сглотнула и снова опустила взгляд, но через её стыд пробилась искра отчаянной надежды.
— Что… что бы он подумал? — прошептала Лили едва слышно. — Если бы узнал?
— Что он подумал бы? — Сюзи задумалась, позволяя вопросу повиснуть в воздухе. — Честно? Думаю, он бы ужаснулся. Пока что он видит в тебе маленькую девочку, которую он помнит, которую нужно оберегать и защищать от всего мира. Для него ты — хрупкий цветок, а не желанный приз, которым нужно обладать. Но это ничего, — Сюзи обхватила плечи Лили, притягивая её к себе. — Это лишь вопрос восприятия. Я помогу тебе.
Лили с надеждой взглянула на неё исподлобья.
— Слушай меня внимательно, Лили, — Сюзи перешла на заговорщический тон, её голос стал плотным и обволакивающим. — Если ты хочешь, чтобы он посмотрел на тебя иначе, ты должна перестать быть его дочерью. По крайней мере, в те моменты, когда он на тебя смотрит. Ты больше не школьница, которая готовится к колледжу, и не напуганный ребёнок. Ты — молодая женщина. Тебе нужно научиться подавать сигналы, которые он сможет считать. Не капризами, не просьбами, а тихой, податливой готовностью. Твой взгляд, то, как ты поправляешь волосы, как замираешь, когда он проходит мимо... всё это должно кричать о том, что ты ждёшь его приказа.
Девушка застыла с полуоткрытым ртом, она впитывала слова Сюзи как откровение.
— Но самое главное, — Сюзи чуть сильнее сжала плечи Лили, заставляя её сосредоточиться, — ты должна понимать одну вещь. Когда он решится, когда он наконец увидит в тебе женщину, он не будет сентиментальным. Он не будет спрашивать разрешения или осторожно уточнять, всё ли в порядке. Он будет груб. Возможно, даже грубее, чем он был со мной вчера. Потому что с тобой у него будет смешано всё: и эта новая власть, и
Подстилка комерсанта