взаимностью. Это было нечто более фундаментальное и пугающее. Она принадлежала ему. Полностью. Без остатка, без права на протест, без тени сомнения.
Это чувство абсолютной власти одурманивало сильнее любого алкоголя. Сара. Наверняка слышала всё: и хриплые стоны Сюзи, и её покорные крики, и его команды этой фигуристой шлюшке. Эта мысль отозвалась внизу живота теплым импульсом удовлетворения — осознание того, что жена теперь знает, кто в этом доме устанавливает правила, доставляло ему почти физическое удовольствие. Так ей и надо.
Улыбка медленно сползла с лица Дэвида, оставив после себя горьковатый привкус внезапного осознания. Лили. Она спит прямо за стенкой. Конечно, она тоже слышала.
Он застонал. Почему всё не может быть просто и понятно хотя бы один раз в жизни?
Дэвид заставил себя сесть, чувствуя, как мышцы спины всё ещё приятно ноют после ночного марафона. В голове начал выстраиваться четкий на ближайшие часы: всё должно быть по порядку, иначе этот новый, хаотичный мир просто поглотит его. Сначала — работа. Он безнадёжно проспал, и мысль о куче накопившихся писем и гневных уведомлениях в почте заставила его вздрогнуть.
Затем — нужно написать Алексу. Друг, который первым заговорил об этих странных переменах в поведении женщин, заслуживал сообщения, что вирус работает примерно так, как он предполагал: делая личность пластичной и внушая абсолютную, почти религиозную преданность. И только потом — завтрак.
Час спустя Дэвид вошел на кухню, выглядя так, словно его только что вытащили из глубокой канавы. Оказывается, настоящий хаос развернулся не в его спальне, а на работе. Даже не хаос — апокалипсис.
Их крупнейший клиент — компания, которую возглавляла амбициозная бизнесвумен — фактически была обезглавлена прямо посреди президентского обращения. Половина их собственного юридического отдела, все женщины, в одночасье словно испарилась. А оставшиеся юристы-мужчины были погребены под валом проблем: «Дэвид, ради всего святого, ничего нас не спрашивай! Мы тонем в этом дерьме! Наш собственный финансовый директор просто… исчезла!»
Указ президента не просто перекроил общество — он взорвал бомбу в профессиональном мире, обратив устоявшуюся структуру управления в груду обломков.
Но хотя бы у него сегодня был, судя по всему, выходной. Готовый, с иголочки, проект было просто некому принимать.
На кухне его встретил аромат свежезаваренного кофе и поджаренных тостов. Сюзи стояла у острова, облаченная в один из старых халатов Сары — он был ей безнадёжно велик, но с помощью пояса и булавок она смогла привести его в божеский вид.
В доме стояла странная, почти осязаемая тишина. Сара и Лили словно растворились в стенах, боясь показаться на глаза новому хозяину ома. Дэвид тяжело опустился на стул, Сюзи тут же оживилась: тарелка с тостами и яичницей возникла перед ним в одно мгновение, кофе был подан следом. Она не садилась рядом, оставшись у него за плечом и пытаясь в меру своего понимания изобразить домашнюю прислугу.
— Где все? — спросил он, принявшись за завтрак. — Дом будто вымер.
— Они... они ждут, господин. Сара в своей комнате, Лили в своей. Думаю, им просто страшно выходить. Мне бы вчера точно было страшно.
Дэвид поморщился. Сюзи была права. Неизвестно что Лили и Сара навоображали себе после такой ночи с этим вирусом в крови. Ему нужно было расставить точки над «i».
— Да, я потом разберусь с ними, — буркнул он.
— Господин, может быть... я могла бы поговорить с ними? — Сюзи произнесла это почти шепотом, едва касаясь его плеча кончиками пальцев. — Ну, в смысле, я их не напугаю. Я же помню себя вчера.
Дэвид на мгновение замер с вилкой в руке, с удивлением глядя на Сюзи. Это было совсем не похоже
Ах уж эта тетя Нина (8-11)