что-то такое, а она не отвечала на звонки. Я, наверное, тоже сорвалась бы».
Чешуя ложилась ряд за рядом — сотни мелких мазков, каждый из которых требовал сосредоточенности. Крылья обретали объём. Пламя становилось всё более живым, и в его отблесках на чешуе дракона играли зловещие тени. Инга отступала на несколько шагов, смотрела, поправляла, снова подходила. Она потеряла счёт времени.
«Я не хочу с ней ссориться. Она — единственная, кто у меня есть. Ну, не единственная — есть ещё Алиса, есть дядя Саша, есть тётя Оля. Но Диана... Диана — это другое. Она — моя. И я — её. И я не хочу это терять. Просто я не знаю, как объяснить ей, что я не фарфоровая кукла. Что за меня не надо ТАК бояться. Что я имею право на свои ошибки и свои страхи. Что я не хочу всю жизнь быть за её спиной. Я хочу, чтобы она просто была рядом».
Дракон тем временем становился всё более злым. Не просто хищным — яростным. В его глазах, которые Инга прорисовывала с особой тщательностью, горел такой гнев, такая боль, что ей самой становилось не по себе. Она не планировала этого. Она хотела нарисовать грозного, но справедливого стража. А получился монстр. Монстр, который рвался наружу из стены, из неё самой, из того тёмного места, куда она запихивала все свои обиды и страхи.
«Кажется, я не просто дракона рисую. Я рисую себя. Ту часть себя, которую ненавижу. Монстра, который долго копил страхи и обиды, а сейчас хочет вырваться наружу и сжечь обидчиков дотла! Тварь, которая не может довериться даже самому близкому человеку. Как же я хочу, чтобы этот дракон сгорел в собственном пламени. Чтобы его пламя выжгло всё это дерьмо внутри меня. Чтобы я могла просто... жить. Без страха. Без стыда. Без этого вечного чувства, что я недостаточно хороша».
За окнами сгустились сумерки. Потом совсем стемнело. Потом наступила глубокая ночь, город затих, и только редкие машины шуршли шинами по асфальту. Инга не замечала. Она работала при свете ламп, которые включила, когда за окнами начало смеркаться, и теперь этот искусственный свет был её единственной реальностью. Она закончила голову. Закончила крылья. Закончила хвост. Пламя ещё требовало доработки, но основной объём был сделан.
Дракон смотрел на неё со стены. Злой. Хищный. Почти живой. Готовый сорваться и улететь — или наброситься на неё саму. Инга стояла перед ним, перепачканная краской, с гудящими от усталости руками, и чувствовала странную смесь опустошения и гордости.
«Я сделала это. Я почти закончила. Завтра — последние штрихи. И послезавтра я покажу его Роману Аркадьевичу. А потом... потом я пойду к Диане. И мы поговорим!».
Она выключила свет, заперла пиццерию и вышла на улицу. Ночной воздух был прохладным и свежим. Где-то далеко лаяла собака. Звёзды, невидимые из-за городских огней, наверное, смотрели на неё с высоты. Она поёжилась, поправила рюкзак и достала телефон, чтобы вызвать такси, последний автобус ушёл часа три назад.
Ей всё ещё было больно. Ей всё ещё было страшно. Но теперь, когда дракон был почти готов, она чувствовала, что это что-то изменило в ней. Она поговорит с Дианой. Объяснить ей. И, может быть, даже попросит прощения. Но не завтра. Сначала надо получить этот заказ! А потом... Потом обязательно!
— --
22 июля, среда. День. Интим-магазин
Ольга не планировала возвращаться сюда так скоро. По крайней мере, она говорила себе это всё утро, пока занималась домашними делами и пыталась не думать о Лике. Но мысли возвращались. Навязчиво. Сладко.
Она вспоминала, как стояла в примерочной — голая, уязвимая, — а
Детство - супер