знают, чего хотят. А я знаю. Я хочу отца. Я хочу Ингу. Я хочу Диану. Я хочу быть счастливой. И я буду».
— --
21 июля, вторник. Пиццерия «Огненная печь»
Инга провела в пиццерии весь день. После утреннего разговора с Дианой ей нужно было отвлечься, погрузиться в работу, забыть о ночном кошмаре, который всё ещё стоял перед глазами обрывками, и о чувстве вины, которое она испытала, увидев встревоженное лицо Дианы. Рисование всегда спасало её. Краски, линии, текстуры — в этом мире всё было понятно и подвластно ей.
Сначала она просто изучала стену. Грунтовка высохла идеально, поверхность была ровной, матовой, готовой принять краску. Она разложила на складном столике всё необходимое: акриловые краски в банках, кисти разных размеров, валики, малярный скотч, растворители, палитры. Вчерашняя разметка — угловатый контур дракона, который она набросала углём, — смотрела на неё с белой поверхности, и Инга чувствовала, как внутри закипает азарт.
Но прежде чем браться за основную работу, она решила попробовать свои силы на чём-то маленьком. Она понятия не имела, как краска ложится на штукатурку, как смешивать цвета на такой большой поверхности, как работать с валиком. Ей нужен был пробный шар.
Она отошла в дальний угол стены и начала рисовать маленького дракончика. Не того огромного, серьёзного, с кожистыми крыльями и грозным оскалом, которого она запланировала для центральной композиции, а кое-что попроще — забавного, мультяшного, с круглым пузом и перепончатыми крылышками. Первый дракончик получился кривоватым — она слишком сильно надавила на кисть, и линия поплыла. Она выругалась сквозь зубы и начала заново.
Второй вышел лучше. Она пририсовала ему хитрый прищур и высунутый язык. Третий — с выпученными глазами и ртом буквой О. Четвёртый — с закрытыми глазами, блаженно вдыхающий аромат пиццы, которую он держал в лапах. Пятый — самый удачный: дракончик с озорной мордочкой, который дышал огнём на кусочек пиццы, и сыр уже подрумянивался, а с корочки капал расплавленный жир.
Инга отступила на шаг и улыбнулась. Маленькие драконы смотрели на неё со стены, каждый со своим характером, каждый живой и настоящий. Они были забавными. А главное — она поняла, как работать с краской на такой поверхности. Акрил ложился иначе, чем акварель на бумагу, — гуще, медленнее, он не впитывался, а скользил по штукатурке. Его нужно было наносить слоями, давая каждому слою подсохнуть. Валиком — для больших площадей, кистью — для деталей. И ещё она поняла, что стена удобнее бумаги. Стена прощала ошибки. И их было проще исправить.
Она закончила разметку основного контура. Дракон — огромный, мощный, с расправленными крыльями — теперь был не просто угловатым скелетом, а проработанным эскизом. Она нанесла основные тени, обозначила чешую, прорисовала когти. До пятницы ещё было время, и она знала, что справится.
Когда Инга наконец вышла из пиццерии, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в персиковые и сиреневые тона. Она устала, спина ныла, пальцы сводило, но внутри разливалось тепло, удовлетворение от хорошо сделанной работы. Она вдохнула тёплый вечерний воздух, поправила рюкзак на плече и уже собиралась идти к автобусной остановке, когда заметила знакомую фигуру.
Диана стояла, прислонившись к фонарному столбу, и смотрела на неё. Рыжие волосы горели в закатном свете, зелёные глаза были серьёзными и немного настороженными. Она была одета в спортивную ветровку и джинсы, в руках держала стаканчик с кофе.
— Диана? — Инга удивлённо замерла. — Ты... ты что здесь делаешь?
Диана оттолкнулась от столба и подошла ближе. Она выглядела смущённой, но решительной — так, как выглядит человек, который долго репетировал разговор и теперь боится его провалить.
Армейские блудни. Ярослав