— Не за что, — ответила Лика поцеловав е в шею. — Если захотите повторить — вы знаете, где меня найти.
Когда Ольга вышла из магазина, на улице светило солнце. Она шла к машине, прижимая к груди пакет с покупками, и чувствовала себя... обновлённой. Она переспала с женщиной! Ей это понравилось и она обязательно придет к Лике ещё раз. И не только к Лике...
— --
22 июля, среда. Дом, комната Дианы
Диана сидела на полу, привалившись спиной к кровати. Она не помнила, как пришла домой. Все было как в тумане. Единственное что она помнила чётко – лицо Инги. Её глаза, полные обиды и разочарования. Её уходящую спину.
Последние сутки слились в одно мутное, серое пятно. Она не знала, спала ли она. Кажется, нет. Кажется, она просто лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, и ждала, когда станет легче. Но легче не становилось.
В комнате было темно — шторы задёрнуты, свет не включён. Только узкая полоска дневного света пробивалась сквозь щель между шторами, рисовала на полу тонкую золотую линию. Диана смотрела на неё и не видела. Её взгляд был пустым, отсутствующим, направленным внутрь себя — туда, где было ещё темнее, чем в комнате.
Она не хотела есть. Не хотела пить. Не хотела никого видеть. Когда Алиса постучалась в дверь и спросила: «Дин, ты там живая?» — она не ответила. Просто сделала музыку погромче. Алиса постояла ещё минуту и ушла. Больше никто не приходил.
В колонках на повторе играл Jordan Critz "Starry night». Один из её любимых исполнителей, под музыку которого она обычно медитировала или бегала по утрам. Но сегодня она включила её, потому что тишина была невыносима. В тишине она слышала свой внутренний голос — мерзкий, безжалостный, который нашёптывал ей слова, разъедающие душу, как кислота.
«Ты сама всё разрушила. Ты могла бы просто доверять. Ты могла бы просто быть рядом. Но нет! Тебе надо было контролировать. Ты хотела защитить? Ты не защитила — ты задушила. Ты превратила любовь в клетку».
Она закрыла глаза и прижалась лбом к коленям. Музыка тягучими скрипичными партиями заполняла комнату, но даже она не могла заглушить этот голос.
«Она не придёт. Она больше не захочет тебя видеть. Ты предала её доверие. Ты следила за ней, как сталкерша. Ты показала ей, что не веришь в неё. Что ты видишь в ней не сильную женщину, а жертву, которую нужно охранять. Ты заставила е вновь чувствовать себя слабой. А она не слабая. Она сильнее тебя. Она пережила такое, что тебе и не снилось. А ты... ты просто сломала то, что она с таким трудом строила».
Диана сидела, поджав колени к подбородку, обхватив их руками. Она не плакала. У неё уже не было сил плакать. Слёзы кончились ещё вчера, когда она вернулась домой и упала на кровать, не раздеваясь. Теперь внутри была только пустота. Огромная, чёрная, всепоглощающая пустота, которая засасывала в себя все мысли, все чувства, все желания.
«Ты всегда это знала, — продолжал голос. — Ты знала, что недостаточно хороша для неё. Знала, что однажды она это поймёт. И она поняла. Она увидела, кто ты на самом деле. Не защитница. Не опора. Тюремщица. Ты — тюремщица, Диана. И эта камера, в которой ты сейчас сидишь, — это единственное, чего ты достойна».
Она не пыталась спорить. У неё не было аргументов. Голос был прав. Она действительно всё разрушила. Она действительно предала доверие Инги. Она действительно задушила любовь своей чудовищной, удушающей заботой. И теперь ей оставалось только сидеть здесь, в темноте и ждать. Чего —
Начало Джонни и выбор