И толкнула её. Диана полетела вниз — без крика, без взмаха рук. Просто исчезла в темноте.
Инга проснулась с криком. Она села на кровати, задыхаясь, и не сразу поняла, где находится. Потом до неё дошло: это её комната. Это был сон. Диана в больнице, но она жива. Она жива. Инга рухнула обратно на подушку и зарыдала — громко, в голос, не сдерживаясь. «Я дура! Я эгоистка! Это всё из-за меня! Если бы я не обиделась... Она же просто боялась за меня! Она просто любит меня!» Она ревела в подушку, кляня себя последними словами и обещая отдать всё, что угодно, лишь бы Диана поправилась.
— --
Сон Дианы
Ей снилось, что она в больнице. Но теперь палата была другой — тёмной, холодной, с кафельными стенами, похожими на стены морга. Она лежала на металлической кровати, привязанная за руки и за ноги. Голая. Свет люминесцентных ламп резал глаза. Вокруг стояли врачи и медсёстры — в белых халатах, в масках, скрывающих лица. Их руки тянулись к ней, трогали её тело — везде. Грудь, живот, бёдра, между ног. Они раздвигали её ноги, и она не могла сопротивляться. Один из них — высокий, в очках — вынул член и вошёл в неё. Грубо. Без подготовки. Она закричала, но крик утонул в тишине. Другой встал у её лица, расстегнул ширинку и взял её за подбородок, заставляя открыть рот. Она пыталась сопротивляться, но не могла. Тело не слушалось её. Член вошёл в её рот. Её держали за волосы и неторопливо трахали в рот. Она чувствовала вкус спермы смешанный со вкусом её собственных слёз. Руки медсестёр гладили её грудь, сжимали соски, причиняя боль, и она не могла пошевелиться.
А за стеклянной стеной, отделяющей палату от коридора, стояла Инга. Она смотрела на Диану через стекло, и в её глазах не было ни жалости, ни любви. Только презрение. Только осуждение. «Ты сама виновата, — говорил её взгляд. — Ты это заслужила. Ты хотела контролировать меня? Теперь контролируют тебя. Нравится?»
Диана проснулась в холодном поту. Сердце колотилось так, что монитор запищал. В палату заглянула медсестра, проверила показатели, спросила: «Кошмар?» Диана не ответила. Она смотрела в белый потолок и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Инга её презирает. Инга больше никогда не посмотрит на неё с любовью. И она это заслужила. «Я должна измениться. Я должна научиться доверять. Если она даст мне шанс... Если она вообще захочет меня видеть...» Она закрыла глаза и попыталась представить лицо Инги. Нежное. Любящее. Но не смогла. Вместо этого перед глазами стоял взгляд из её сна — холодный, осуждающий. И Диана заплакала. А что если это правда?...
15
25 июля, суббота. Утро. Дом
Утро за окном было ясным и солнечным — птицы пели, лёгкий ветерок шевелил занавески, и золотистый свет заливал кухню. Но внутри дома погода казалась хмурой. Тяжёлая, давящая тишина повисла в воздухе, и даже привычное жужжание холодильника звучало как-то приглушённо, словно и он чувствовал настроение хозяев.
Ольга сидела за столом в одном халате. Обычно по утрам, даже в выходные, она уже была одета и причёсана — учительская привычка, въевшаяся в кровь. Но сегодня она даже не стала закалывать волосы. Светлые пряди, растрёпанные и спутанные после тяжелой ночи, образовывали прическу «Я упала с сеновала, тормозила головой», как любила шутить сама Ольга. Она смотрела в одну точку — куда-то в стену, где не было ни картины, ни трещины, ничего, достойного внимания, — и машинально размешивала сахар в давно остывшем кофе. Ложечка тихо позвякивала о край чашки, и этот
Моя блондинка