не заметила. Я была так занята собой, своими удовольствиями, что не заметила, как мой ребёнок погибал. Я — плохая мать. Я — эгоистка. Я... Это не правильно! Я должна измениться. Должна поставить семью выше своих... желаний». Она повернулась к мужу, долго лежала глядя на него, пока снова не погрузилась в сон.
— --
Сон Александра
Ему снилось, что он трахает Алису. Она лежит под ним на их супружеской кровати, голая, с разметавшимися по подушке розовыми волосами, и стонет — громко, не сдерживаясь. Её грудь, упругая, с бледно-розовыми сосками, подпрыгивает в такт его движениям. Её ноги обхватывают его талию, пятки упираются в поясницу, прижимая его глубже. Он чувствует, как она сжимается вокруг его члена — узко, горячо, влажно. Её ногти царапают его спину, оставляя красные полосы. Он наклоняется и берёт в рот её сосок — она вскрикивает, выгибается, запускает пальцы в его волосы.
— Трахай меня, папа, — шепчет она. — Сильнее. Я хочу, чтобы ты кончил в меня.
И одновременно с этим он слышит крик. Крик доносится из соседней комнаты — это Диана. Она кричит: «Папа! Папа, помоги! Пожалуйста!» — и в её голосе такой ужас, что у Александра кровь стынет в жилах. Он слышит звуки ударов, треск ломающейся мебели, чьи-то грубые голоса. Диана зовёт его. Она плачет. Она умоляет. А он не может остановиться. Его тело не слушается. Алиса обхватывает его ногами, прижимает к себе, шепчет: «Не уходи. Трахай меня. Ещё. Глубже». И он продолжает. Вбивается в неё всё сильнее, чувствуя, как наслаждение нарастает. Крики Дианы становятся громче, отчаяннее, а потом вдруг стихают.
В этой внезапной тишине Алиса под ним вдруг превращается в Ингу. Её короткие тёмные волосы взъерошены как перья у испуганного воробья, а карие глаза смотрят на него с вожделением. Она открывает рот в крике наслаждения, но не издает ни звука. А вокруг кровати ходит Ольга. Она смотрит на них и спокойно, буднично говорит: «Трахай эту суку. Жёстче. Кончай в неё! Наполни её пизду спермой!».
Александр кончает — с громким, животным стоном, изливаясь глубоко внутрь Инги, — и просыпается.
Он лежал в темноте и чувствовал, как сердце колотится, а член всё ещё стоит. Возбуждение смешивалось с таким отвращением к себе, что его тошнило. «Я — чудовище. Моя старшая дочь в больнице, а мне снится, как я трахаю младшую. Я слышал, как Диана кричала, и не помог ей. Даже во сне я не смог её защитить». Он сжал кулаки и уставился в потолок, ненавидя себя за то, что всё ещё возбуждён.
— --
Сон Алисы
Ей снилась комната с приглушённым красным светом. Инга лежала на кровати, привязанная шёлковыми лентами за запястья и лодыжки, с завязанными глазами. Алиса склонялась над ней, целовала её тело — шею, ключицы, грудь. Она брала в рот её соски, чувствуя, как они твердеют под языком. Инга тихо стонала, подаваясь навстречу. Алиса спускалась ниже, целовала живот, бёдра, внутреннюю сторону ног. Потом раздвинула пошире ноги Инги и припала языком к её киске — медленно, нежно, с наслаждением. Она обводила языком клитор, проникала им во внутрь, чувствуя вкус Инги — солоноватый, мускусный, такой желанный. Инга стонала громче, её бёдра дрожали, пальцы сжимались в кулаки.
Потом Алиса пересела, устроилась над лицом Инги и опустилась на её лицо, заставляя её вылизывать себя. Она чувствовала, как язык Инги скользит по её складкам, как она старается, как её дыхание становится частым и горячим. Алиса запрокинула голову и застонала от удовольствия.
И в этот момент она увидела Диану. Сестра сидела на стуле в углу комнаты,
Мой парень и его брат.