— Пока нельзя, — Ольга погладила её по руке. — Врачи сказали, что допускают только родственников. Но мы с папой постараемся договориться. Завтра. А сегодня — отдыхай. Инга — она здесь. Она ждёт. И она тебя любит.
Диана отвернулась к стене и заплакала — беззвучно, вздрагивая плечами. Она не знала, как будет смотреть Инге в глаза после того, что случилось. Но она знала, что должна. Потому что та приехала. Бросила все и приехала! И это главное!
— --
Ночь с 24 на 25 июля. Дом и больница
Ночь укрыла город звёздным одеялом. В больничной палате Диана забылась беспокойным сном после разговора с матерью. В своей комнате Алиса долго ворочалась, прежде чем провалиться в сон. Ольга, измученная переживаниями, уснула рядом с Александром, который долго лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Инга, вернувшаяся домой только к полуночи, долго сидела на кровати, прижимая к себе плюшевого медведя, а потом, обессиленная, рухнула на подушку. Каждого из них ждала одна и та же участь — кошмары, поднявшиеся из глубин подсознания.
— --
Сон Ольги
Ей снилось, что она лежит на своей супружеской кровати. Руки привязаны к спинке кровати шёлковыми шарфами — тугие узлы впиваются в запястья, но не причиняют боли, только сладкую беспомощность. Ноги широко раздвинуты и зафиксированы ремнями. Она полностью открыта, полностью уязвима. Игорь — её ученик, её мальчик — стоит между её ног. Он голый, его юное тело блестит от пота, член твёрдый, с влажной головкой, которой он проводит по складкам её влагалища, лишь дразня, не входя в неё.
— Трахни меня, — просит она. — Пожалуйста.
Он входит — резко, до упора, и Ольга вскрикивает. Он не робкий, как обычно. Он грубый, уверенный. Он подчиняет её. Его член вбивается в неё в жёстком, безжалостном ритме, и она чувствует, как оргазм подступает — горячий, неудержимый. Её стоны становятся громче. Она подаётся навстречу, насаживаясь на его член, чувствуя, как он растягивает её изнутри, как его пальцы впиваются в её бёдра, оставляя синяки.
— Кончи в меня, — шепчет она. — Кончи в маму...
И в тот момент, когда она уже готова кончить, стены спальни вдруг исчезают. Она лежит на круглой сцене, освещённой безжалостным белым светом. Игорь всё ещё внутри неё, всё ещё двигается, но теперь это не приносит удовольствия, только ужас. Вокруг стоят зрители — сотни людей. Она узнаёт лица: её ученики, их родители, коллеги-учителя, соседи, друзья, родственники. Все смотрят на неё — на голую, привязанную, с раздвинутыми ногами, с чужим членом внутри. Толпа начинает скандировать: «Шлюха! Давалка! Проститутка! Училка-извращенка!» Громче всех — голос Дианы. Её старшая дочь стоит в первом ряду, бледная, с тёмными кругами под глазами, и смотрит на мать с презрением. «Мне стыдно за тебя, — говорит Диана ледяным голосом. — Ты ебливая шлюха. Ты думаешь о своей пизде больше, чем о дочери. Я умирала в соседней комнате, а ты в это время трахалась со своим учеником. Ты не мать. Ты — никто».
Ольга пытается ответить, но из горла вырывается только стон — Игорь продолжает трахать её, и она не может остановить своё тело, которое всё ещё хочет кончить. Она извивается от удовольствия, глядя в презирающие глаза дочери. А потом кончает — позорно, громко, на глазах у всех, — и просыпается от собственного крика.
В комнате было темно и тихо. Рядом беспокойно спал Александр. Ольга прижала ладонь к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. Чувство вины накрыло её удушливой волной. «Я
Моя пожилая тёща