обратно на скорой. Первые три дня только перетёртые супы-пюре, каши на воде, кисель, йогурты без наполнитнюелей. Никакого мяса, никакого хлеба, никакого шоколада. На четвёртый день можно вводить варёное куриное филе — малыми дозами, буквально по чайной ложке. Питание дробное, пять-шесть раз в день, маленькими порциями.
— Я прослежу, — сказала Ольга. Голос её был тихим, но твёрдым.
— Далее — гигиена сна, — продолжал врач. — Первую неделю ей пропишут лёгкие растительные успокоительные или мягкое снотворное. Спать она будет много — десять-двенадцать часов в сутки. Это нормально. Мозг сейчас экстренно строит новые нейронные связи. Без препаратов начнутся кошмары. Не пугайтесь, если она будет отключаться в девять вечера и просыпаться только в девять утра.
Диана слушала и чувствовала, как внутри поднимается протест. Таблетки. Она ненавидела таблетки. Она всегда считала, что можно справиться самой — волей, тренировками, характером. Но сейчас характер её подвёл. Воля сломалась. И, возможно, таблетки — это было именно то, что ей нужно, чтобы собрать себя заново.
— И последнее, — врач посмотрел на Диану особенно серьёзно. — Спорт.
Она замерла.
— Я знаю, что вы спортсменка. И я знаю, что вы сейчас скажете — что вам нужно двигаться, что это помогает. Но ваши мышцы съели сами себя за эти дни. Потеря коллагена такова, что даже базовые приседания могут привести к разрыву сухожилий. Поэтому — категорический запрет на любые нагрузки. Никаких тренировок, никаких пробежек, никаких нагрузок! Три недели минимум. Вам разрешено только: разминка суставов — вращение головой, плечами, запястьями. Медитативное дыхание — чтобы успокоить нервную систему. И на второй неделе — прогулки на свежем воздухе, по двадцать минут в день, не больше.
Диана зажмурилась. Три недели. Без спорта. Без движения. Без единственного, что всегда помогало ей справляться. Это было как приговор.
— Полное возвращение к прежним нагрузкам — не раньше чем через полтора-два месяца, — добавил врач. — У вас миокардиодистрофия — микроразрывы в мышце сердца от недостатка калия. Даже у здорового спортсмена после такой голодовки сердце работает на пределе. Через месяц — повторное ЭКГ. Если всё будет хорошо — начнёте с лёгких упражнений. Отжимания от стены. Малые гантели. И только потом — мешок, спарринги и чем вы там обычно занимаетесь. Но с осторожностью!
Он замолчал и посмотрел на Диану поверх очков.
— Я понимаю, что всё это звучит сурово. Но вы молоды и сильны. Если будете соблюдать рекомендации — восстановитесь полностью. Если начнёте геройствовать — окажетесь здесь снова. С более тяжёлыми последствиями. Выбор за вами.
Диана открыла глаза и посмотрела на врача. Потом перевела взгляд на мать — на её осунувшееся, встревоженное лицо. Потом — на дверь, за которой, где-то в коридоре, ждала Инга.
— Я поняла, — сказала она тихо. — Я всё поняла.
Врач кивнул и вышел. Медсестра поправила капельницу и последовала за ним. В палате остались только Диана и Ольга.
— Мам... — прошептала Диана. — Я... я не хотела... я не думала, что так получится...
Ольга прижала палец к её губам.
— Тихо, — сказала она. — Я люблю тебя. Не надо оправдываться. Что случилось, то случилось, уже ничего не изменишь. Мы с папой тоже виноваты, что не заметили. Слишком были увлечены... Кхм... Друг другом. Вот и... Слава богу не случилось ничего непоправимого.
Диана закрыла глаза. Слёзы текли по щекам, но она не пыталась их остановить.
— Я тоже тебя люблю, мам. — прошептала она. — А... Инга... Она... Что-нибудь сказала? Она... она злится?
Ольга покачала головой.
— Она места себе не находит. Когда Алиса ей позвонила, оа бросила всё и приехала. Сидит в
Сестру сделали шлюхой