чувствую, как оно течет из меня... Толик... у тебя такой большой член... я думала, ты меня порвешь...
— Не порвал же, — в голосе Толика слышалась улыбка. — Ты прекрасно справилась. Ты создана для таких, как я.
— М-м-м... — ее смех был тихим и счастливым. — Мой муж, наверное, все слышал.
— И хорошо. Пусть знает, какая женщина ему досталась.
Сергей закрыл глаза. Да, он слышал. Он слышал всё — каждое слово, каждый стон, каждый влажный звук их соития. И вместо того чтобы чувствовать унижение, он чувствовал... гордость. Его жена справилась. Его жена приняла мужчину с таким огромным членом, о котором другие женщины только мечтают. И она сделала это с удовольствием.
Он медленно выдохнул и сделал наконец глоток пива. Горло пересохло так, словно он кричал вместе с ней.
Мужчины за столом переглянулись.
— Готов, — констатировал Игорь. — Теперь наша очередь.
Сергей взял предложенный шампур и откусил кусок сочного, пропахшего дымком мяса. Вкус был прекрасным. Мир вокруг — спокойным. И только из палатки, где только что затихли стоны его жены, доносилось тихое, удовлетворенное дыхание двух людей.
Полог палатки откинулся резко, словно его толкнули изнутри нетерпеливой рукой. На песок, щурясь от яркого предзакатного солнца, выбрался Толик. Он был совершенно голый, и его тело — мощное, рельефное, покрытое испариной — блестело так, словно его натерли маслом. Капли пота стекали по широкой груди, собирались в ложбинке между грудными мышцами и сбегали вниз, к животу, к паху, где темнели влажные завитки волос.
Член его, все еще полувозбужденный, висел тяжело и влажно. На кончике, на багровой, чуть раздутой головке, блестела густая, мутная капля — остаток спермы, смешанной с соками Милы. Она набухла и, когда Толик сделал шаг, сорвалась вниз, упав на песок крошечным белесым шариком. Весь его ствол, от основания до головки, был покрыт влажной, скользкой смазкой, которая поблескивала в лучах заходящего солнца.
Выглядел Толик уставшим — глубокие складки залегли у губ, дыхание было тяжелым, грудным. Но в его глазах горел тот особенный, ни с чем не сравнимый огонек удовлетворения, который бывает только у мужчины, только что испытавшего полную, всепоглощающую разрядку. Он потянулся всем своим мощным телом, хрустнув суставами, и широкая, довольная улыбка тронула его обычно суровые губы.
— Ну, как там? — Вадим, уже захмелевший, поднял бутылку пива в приветственном жесте. — Жива еще наша Людмила?
— Жива, — Толик опустился на расстеленный плед и принял из рук Павла стакан с чем-то янтарным. — И даже более чем. Устал я, мужики. Вымотала она меня.
— Ты посмотри на него, — хохотнул Игорь. — Толик, который молчал весь вечер и не улыбался, сейчас сияет, как новый рубль.
— А ты бы посиял, — Толик сделал глоток и крякнул, — если бы тебя только что выжали досуха.
Мужчины заржали, зашумели, застучали кружками. Сергей сидел на своем месте, с краю пледа, и смотрел на Толика во все глаза. Он видел его член — тот самый, огромный, с каплей спермы на кончике. Видел эту влажную, скользкую пленку на его стволе. И знал — знал с удушающей, парализующей ясностью — что эта влага принадлежит Миле. Его жене. Что этот член только что был внутри нее. Что эта капля спермы — то, что не удержалось внутри, когда Толик выходил из ее тела.
И снова — уже в который раз за эти сутки — внутри Сергея взорвалась гремучая смесь чувств. Стыд: его жена — объект обсуждения, ее тело, ее соки — все это выставлено напоказ,
Изнасилование умалишенным соседом и его мамой