— Хороший ответ. Жди, - она снова вернулась к приказному тону и вышла из комнаты, подхватив сына за руку.
— Мама, ты была великолепна! – выдохнул тот. – Не представлял, что ты можешь быть такой… такой…
— Ты не сказал мне, что именно хочешь от него, - обеспокоено спросила мама. – Я всё правильно делала?
— Великолепно! – он видел, как маму обрадовал комплимент, но что-то продолжало её беспокоить. – Что-то не так?
Только сейчас Омита поняла, что не просто волнуется, а боится! Только сейчас поняла слова Пурпурной, что Служение не прекращается. Её тело теперь идеально для Служения, но понравится ли это сыну, справится ли она сама с этим телом? Что ещё хуже – если не обманывать себя… Она не в состоянии контролировать тело, и поможет ли с этим её сын? Если ему не понравятся изменения, единственное что ей останется... стать Маской! И та Розовая, что она встретила в салоне… словно специально там оказалась, как напоминание об ожидающей её участи. Она должна сделать всё правильно, но разгорающаяся похоть, зудящая попка и откровенно похотливый взгляд сына разрушали даже попытки осмыслить ситуацию. Омита не понимала, что мальчик, только вчера ставший Владельцем своей мамы, может испытывать такие же страх и возбуждение. К счастью для неё, Гайс помнил о своей цели, но распутное поведение мамы смущало больше, чем её соблазнительный вид.
— Как там с сестрой? – женщина решила сменить тему, стараясь сосредоточиться.
— Замечательно. Эфиатта провела обряд, и теперь Ута… О, Хранители! Как я мог забыть!
— Что случилось? В чём дело? – Гайс удивился, насколько мама встревожилась.
— Ничего страшного. Она сказала зайти к ней после уроков, сделать тату Бесплодия…
— Она пошла? Ты сказал, что забыл?
— Сходит завтра… Я извинюсь…
— Она дома? – Омита распахнула дверь в комнату. Голая Утайа согнулась в позе Повиновения, распахнув ротик. – Скажи одеваться, пускай бежит в школу!
Гайс не успел удивиться, что мама, как и Розовая, передают фразы через него.
— Ута, одевайся, беги в Школу! – коротко приказал он.
— Ой! Я совсем забыла! – девочка подпрыгнула, кинувшись к сложенной одежде.
— Сколько раз тебе повторять! – сердито прошипела мама, едва дочь выбежала. – Всё, что касается Чародеек – серьёзно! Очень! Если она опоздает, вы оба будете наказаны! Утайа – за непослушание, ты – за плохое воспитание Рабыни!
— Может… мне с ней?
— Ты не должен бегать за Рабыней! – Омита тяжело вздохнула и прикусила губу, еле сдерживая стон. – Если у тебя останутся силы бегать…
Гайс озадаченно посмотрел на маму.
— М-м-м… Я говорила о побочных эффектах… Тату Бесплодия, - только сейчас Омита подумала, что возможно его и сделали таким, чтобы она могла оправдать свою… необычную реакцию, не упоминая симбионта. – Оно необычное. Розовая сказала, что его можешь снять только ты, наполнив мою матку спермой. И я сразу забеременею от тебя. И ещё… Оно очень заметное…
Тяжело вздохнув, она задрала платье, обнажив животик.
— Оно… такое красивое! – Гайс опустился на колени, поглаживая золотистые линии, переливающиеся на бархатистой коже. – Такое… откровенное! Твои… детородные органы… Словно я вижу изнутри…
Словно её вывернули наизнанку – вспомнила Омита свои собственные мысли, едва сдерживая дрожь омерзения к себе самой, но кажется именно это и восхищает её сына?
— Тату должно прикрываться бельём, - она словно пыталась оправдаться. – И те эффекты, они гораздо сильнее… Я чувствую желание, очень намокла и ещё… сказали, что может быть… лактация… Мне надо носить именно такое бельё… И ещё… конус… в попке…
Чародейки