что я быстро отвернулась. Закончив паковать продукты, я как можно быстрее двинулась к выходу — мне отчаянно хотелось убраться отсюда. Господи, и нужно скорее, потому что толкание тележки, кажется, снова пробуждает возбуждение. Чёрт, как же меня достало, что моё тело так предаёт меня! Хоть бы как-нибудь это прекратить.
— Слава Богу, всё позади, — сказала мама, садясь в машину рядом со мной. — Было невыносимо смотреть, как эти люди пялятся на тебя и отпускают комментарии. Честное слово, хотелось их задушить.
— Взаимно, мам, — ответила я. — Можно скорее включить печку? Я очень замёрзла, пока грузила продукты в багажник.
Мне пришлось самой укладывать продукты — пока мама снимала меня, — а это было малоприятное занятие: не только холодно, но ещё и наклоняться, поднимать и ставить, выставляя себя на обозрение всем на парковке — а казалось, что смотрят все. Пока я это делала, за спиной раздалось несколько щелчков — я уже знала, что это за щелчки: чёртовы камерафоны. Господи Иисусе, у всех теперь такая штука есть?
— Это была твоя бывшая учительница из начальной школы, которая к тебе приставала? — спросила она, заводя двигатель.
— Да. Миссис Меснер, — ответила я. — Она под впечатлением, что я это делаю, потому что меня растлили или что-то такое в детстве. Никогда её не любила.
— Теперь я тоже, — сердито сказала она. — Очень мило с её стороны — такое предположить.
Мамин мобильник вдруг зазвонил, как раз когда она уже собиралась выезжать. Она поставила машину обратно на паркинг и ответила.
— Алло, — холодно сказала она, наверняка зная, кто это. — Ты? Да, сделала, как ты просила. Да, визитка тех мормонских парней у меня. Что, и их хочешь втянуть? Ладно, сейчас будем. — Она повесила трубку и повернулась ко мне: — Си-Джей припарковалась у «Макдоналдса» через дорогу, хочет, чтобы мы подъехали — она посмотрит видео и проверит, хорошо ли я сняла.
— Очень надеюсь, что хорошо, мам, — сказала я, помня, что если нет — мне запретят с ней видеться месяц.
— Я сняла, милая, и чувствовала себя грязным порнографом при этом. Не могла не заметить и того, что такая открытость делает с твоим телом, — это, наверное, было ещё унизительнее для тебя.
Она, должно быть, имеет в виду моё невольное возбуждение. Отлично, мама заметила, а сколько ещё народу заметило? Господи, большинство людей там, наверное, решили, что я наслаждаюсь происходящим, — но всё было ровно наоборот. Чёрт, ещё и этот дурацкий оргазм во время упаковки продуктов. Все, наверное, думают, что я величайшая шлюха из всех, кого они видели. Я расплакалась при этой мысли. Шлюха — вот кем я никогда не хотела бы считаться, а теперь сотни людей думают именно так. Я обняла маму, пока она выезжала с парковки и поворачивала к «Макдоналдсу».
— Всё хорошо, Аманда, — сказала она утешающим голосом, поглаживая меня по спине свободной рукой. — Я здесь, и пока я рядом, никто тебя не обидит. Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти.
— Не вини себя, мам, — сказала я, всхлипывая. — По-моему, мы знаем, кого винить. Я так ненавижу этих двоих.
— Я тоже, и мне очень хочется сказать им это в лицо.
— Я уже говорила раз двенадцать, мам. Кажется, их это не особо трогает. По-моему, им нравится быть плохими.
Загорелся зелёный, мы выехали на дорогу и направились к «Макдоналдсу». Там, на парковке перед своим внедорожником, стояла Си-Джей. Я отпустила маму и вытерла глаза как могла, пока мы подъезжали. Очень надеюсь, что
В квартире стояла тишина