DVD? О Боже, они и правда собираются это сделать. Чёрт!
— Мисс, — вмешалась мама, похоже, недовольная тем, куда сворачивает разговор, — не хочу быть грубой, но не могли бы вы взять деньги, чтобы мы поехали дальше? Она очень голодна.
— О, конечно, простите, — ответила женщина, взяла купюру и дала сдачу. — Ваш заказ будет в следующем окне. Тамошняя женщина тоже видела тебя в институте и считает, что ты суперкрутая. Побегу скажу ей, что ты приехала.
О, прекрасно. Почему бы ей заодно не оповестить всех посетителей? Уверена, они бы тоже хотели выйти и помучить меня. Мама отъехала от окна, и её, казалось, вот-вот прорвёт от злости. Перед нами было две машины, так что хотя бы пара минут у меня была подготовиться к тому, что ждёт.
— Что это было? — сердито сказала мама о женщине из окошка навынос. — До чего же они готовы дойти, выставляя тебя напоказ?
— Насколько возможно, похоже, мам, — спокойно ответила я. — Одна женщина в магазине сказала, что нашла моё фото как заставку на компьютере сына. По-моему, они хотят, чтобы весь мир меня видел и знал, кто я.
— Не могу в это поверить. Я просто не понимаю, что они творят. Должен быть способ вытащить тебя из этого. Может, мы можем...
— Мам, — перебила я. — Помни, я на прослушке. Пожалуйста, не говори глупостей.
— О чёрт, — вздохнула мама, вспомнив. — Эти девки — фашистки.
— И не говори.
Машина перед нами уже получала заказ — скоро наша очередь. И тут женщина из первого окна высунула голову из второго и показала на нас. Ещё одна женщина высунулась из окошка навынос посмотреть, а водитель передней машины и вовсе развернулся, чтобы поглазеть. Все они выглядели весьма возбуждёнными от увиденного, и мне захотелось сползти вниз по сиденью и спрятаться. Но я знала: это бессмысленно — они уже меня видели.
— Посмотри на них, — с отвращением сказала мама. — Ты их так забавляешь. Им, наверное, нравится чувствовать превосходство: ты голая, а они нет. Хотела бы я посмотреть, что бы они чувствовали, побыв хоть пару минут в твоей шкуре.
— Ничего, мам, — сказала я. — Будь я на их месте и не пройди через всё это, не могу сказать, что вела бы себя иначе.
Именно поэтому мне так трудно привыкнуть: каждый раз, когда кто-то видит меня впервые, он будет вести себя так же, как эти люди, — снова и снова. И каждый раз мне так же неловко, как в прошлый, а иногда и хуже. Машина перед нами отъехала — но не прежде, чем водитель бросил последний взгляд на меня и мою грудь. Мама подъехала, и я надеялась, что, может, нам повезёт — просто забрать еду и уехать.
— Привет, Аманда! — радостно взвизгнула женщина во втором окне, когда мы подъехали. — Я твоя большая поклонница — и того, что ты делаешь. Вот бы мне хватило духу так же. Ты, наверное, временами просто кайфуешь.
Да мне это никогда не было в кайф. Я лишь выдавила улыбку и сказала: «Спасибо».
— У-у, обожаю твой крестик, хотя само украшение на шее странноватое, — продолжала она. — Это слегка против правил, но раз я менеджер смены — могу попросить: можно быстренько сфоткать тебя на камерафон? Обещаю, не задержу — просто ты потрясающая, хочу показать людям, что ты была в моём окне.
— Конечно, — нехотя сказала я, и мама ошеломлённо на меня посмотрела.
— О, спасибо! — сказала женщина и попросила кого-то рядом принести телефон.
Отдых на даче.