Получив его, она раскрыла и навела на меня. — Просто хочу, чтобы ты вся в кадр попала, если получится, — сказала она. — Поехали. Можешь сказать наш слоган?
— I'm lovin' it, — произнесла я как могла, не подавившись, пока её камерафон щёлкал несколько снимков. Я люблю это примерно так же, как ректальный осмотр.
Она повернула телефон, чтобы мы увидели снимок. Я там была вся целиком, это да, но хотя бы бедро прикрыло большую часть паха — уже что-то.
— Я отправлю эти фото в раздел «Вклад зрителей» на твоём сайте, — сказала она, застав меня врасплох: я не знаю, что это значит. — И друзьям копии раздам, чтобы рассказать о тебе. Ещё раз спасибо, что разрешила снять.
— Пожалуйста, — сказала я, стараясь звучать бодро. — Можно нам теперь нашу еду?
— Конечно, вот, пожалуйста. — Она передала пакет и напитки маме. — Я добавила пирожков, бесплатно. Спасибо, что заехали, и, пожалуйста, приезжайте в любое время, когда я работаю, — я о вас позабочусь.
Мама отъехала, ничего не сказав женщине, и вскоре мы уже были на дороге и убирались к чёрту из Сейлема.
— Зачем ты позволила этой женщине тебя фотографировать, Аманда? — спросила мама, не понимая.
— Я обязана, мам, — объяснила я. — Я должна разрешать фотографировать себя любому, кто хочет. Это одно из правил, иначе меня накажут. Вот только очень жаль, что она рассказала, что собирается делать с этими снимками, — я бы прекрасно без этого прожила.
— Что она имела в виду под разделом «Вклад зрителей»?
— Понятия не имею, мам, но уверена — что-то, что мне не понравится.
— Какая же это была мерзость, — заявила мама.
— По крайней мере, теперь всё позади, и мы можем побыть вместе, — сказала я, стараясь звучать позитивно. — Может, остановимся в зоне отдыха — поедим? Мне это поможет расслабиться, и тебе, наверное, тоже.
— Ладно, — согласилась она. — Давай послушаем радио, отвлечёмся. Я люблю слушать Ларса Эмерсона на разговорной станции. Может, расскажет что интересное.
Мама включила радио и переключила на нужную станцию. Ларс только что вернулся с перерыва и рассказывал историю про выборы четырёхлетней давности — мол, нынешние могут пойти похожим путём. Потом он принял звонок от какого-то Марвина.
— Добрый день, Ларс, — раздался из радиоприёмника голос Марвина.
— Добрый день, Марвин, — ответил Ларс. — Что сегодня на уме?
— Ну, я не хочу менять тему с предстоящих выборов, — начал Марвин, — но я слышал, как вы рассказывали, что видели голую девушку на улице, когда с женой ехали на игру «Блэйзерс» вчера вечером.
— Да, — подтвердил Ларс. — До сих пор слышу, как жена кричит мне в ухо, что Портленд стал слишком либеральным, раз такое происходит.
— Ну, а мы с женой живём здесь, в Сейлеме, и мы только что ходили в местный «Винко», и, клянусь, это правда — там была голая девушка, ходила за покупками.
— Да ну? — удивлённо отозвался Ларс.
О нет, только не это.
— Вот именно, — продолжал Марвин. — Глазам своим не поверили. Ходила, толкала тележку, выбирала продукты — и ни чёрта на ней не было, кроме сандалий на ногах.
— Вы шутите?
— Ничуть. Как будто для неё это норма.
— А что сделали сотрудники магазина?
— Ничего. Больше того — они вышвырнули какую-то женщину, которая приставала к девушке, и дали ей спокойно закончить покупки. Она даже сама за всё заплатила и упаковала, хотя, кажется, в какой-то
всё меняется