не пробовала — так вкусно, что я не заметила, как выпила всю бутылку.
— Нашла? — спросила мама про лимонад.
— Пока нет, — ответила я, пряча пустую бутылку назад и открывая вторую.
— Должен быть там, — сказала она.
Я быстро залила в себя вторую бутылку, тоже затолкала её подальше и только потом полезла в нижний ящик, достав апельсиновую газировку.
— Нашла! — громко объявила я и подняла бутылку, чтобы мама — и возможная камера — увидели. — Просто не там искала. Я возьму с собой наверх, в мою... то есть в комнату Си-Джей, к компьютеру. Если услышишь, что я громко рыдаю, — может, захочешь подойти утешить, хотя вряд ли тебе понравится то, о чём я буду рыдать.
— Будь сильной, дочка, — сказала мама, сжав мою руку, когда я проходила мимо. — Я возмещу тебе всё это, обещаю.
Я глубоко вздохнула, прежде чем открыть дверь в то, что раньше было моей спальней, и приготовилась к худшему. В комнате было совершенно темно, ничего не разобрать; я потянулась включить свет, но обычная люстра не зажглась, а вместо этого вспыхнула серия красных и синих ламп, отразившихся от множества маленьких зеркал по всей комнате, едва не ослепив меня.
— Что за... — выдохнула я в шоке, не в силах поверить, насколько сюрреалистичным стало освещение.
То, как свет играл на стенах и полу, — я бы решила, что попала в ночной клуб или наркопритон. Все мои полки исчезли, стены перекрашены — хотя при таком свете не разобрать, в какой именно цвет, — а на потолке, прямо над огромной круглой кроватью, висело большое зеркало. Господи Боже, меня не было всего несколько дней, и она всё это сделала?! Боже, да тут словно Остин Пауэрс должен жить. Спинка кровати — гигантское красное сердце. Она что, порно тут снимать собирается? Я прошла чуть дальше и ощутила босыми ногами новый ковёр — вот это я одобряю, всегда хотела ковёр в этой комнате, но без всего остального я бы прекрасно обошлась. Куда они дели полки и комоды? И где моя старая кровать? Господи, эта круглая кровать — безвкусица. Наверняка ещё и вибрирует. Вот же грёбаная стерва.
— Всё нормально, Аманда? — крикнула мама снизу.
— Нормально, мам! — крикнула я в ответ. — Просто осматриваюсь.
Я увидела компьютер на столе в углу рядом с кроватью и не могла не заметить, что на экране идёт непрерывное слайд-шоу из моих голых фотографий. Более того — на тумбочке с другой стороны кровати стояла большая фотография в рамке: я нервно иду по коридору института в понедельник. Как всегда — полностью голая, и когда один из огней отсветил под правильным углом, я заметила на стекле три следа от губ: один на лице, один на груди и один... о Боже... на лобке. Лучше бы я этого не видела, но раз увидела — по телу пробежала дрожь отвращения, когда я представила, как она целует моё фото. Фу-у-у. Я перевела взгляд обратно на компьютер, быстро кликнула по значку интернета — и слайд-шоу исчезло. Я подтащила пуфик перед зеркалом, села и стала ждать подключения. В углу экрана увидела значок сайта, который они создали обо мне; хоть мне и не хотелось на него заходить, я знала — они поймут, если я этого не сделаю, — так что с тяжёлым сердцем кликнула дважды. Меньше чем через секунду сайт открылся, и я аж отпрянула.
— Иисусе, как быстро, — сказала я вслух. — У них тут что, DSL?
Дорожная авантюра