это, я тут же огляделась в поисках камеры. Надо было догадаться, что меня снимают, но почему-то в голову не пришло. Слава Богу, хоть в носу не ковырялась.
— Как ты держишься? — написал Скотт.
— Как могу, — написала я в ответ. — Эмили и Си-Джей не узнают, что мы так общаемся?
— Ну, мы рискуем каждый раз, когда разговариваем, — продолжал он, — но я очень осторожен, и то, что ты на компьютере Си-Джей, а не Эмили, помогает, потому что компьютерный гений — Эмили.
— Когда ты меня отсюда вытащишь? — спросила я, печатая так быстро, как могла. — Пожалуйста, скажи, что скоро.
— Ну, зависит от обстоятельств. Нам удалось прослушать вашу встречу вчера, хотя они отключили твой микрофон, — у нас есть контакт на Двенадцатом канале, который установил ещё один микрофон в тех помещениях. Так что мы знаем о контракте, который ты подписала.
— Они сказали, я должна его подписать, иначе ничего не расскажут, — обеспокоенно ответила я. — И ещё сказали, что сделают всё ещё хуже. А что мне оставалось?
— Тебя никто не винит, Аманда, — написал он. — Просто теперь всё немного сложнее. У нас был план вытащить тебя завтра утром, но теперь его придётся отменить.
«О Боже, нет», — подумала я про себя. Последнее, что я хотела услышать, — что мне не выбраться, и я испугалась, что именно это он мне и говорит.
— Я теперь совсем застряла, да? — спросила я, чувствуя, как надежда ускользает.
— Нет, — ответил он. — У нас есть другой план, не волнуйся. Это лишь значит, что придётся подождать до субботы. Мы боялись, что они заставят тебя подписать что-нибудь железное, но нам удалось достать копию контракта, и хотя он очень крепкий, он не идеален. Думаем, есть лазейка, но нужен лишний день на подготовку.
— Ты слышал, как прошла игра «Блэйзерс» вчера?
— О да, это, должно быть, было ужасно — для тебя и твоей семьи. Мы надеемся обеспечить кое-какую защиту и им, чтобы Эмили и Си-Джей не выместили на них злость, когда мы тебя вызволим. То, что твои родители в выходные уезжают в Сиэтл, а брат с семьёй — в Аризоне, должно облегчить задачу.
— А как насчёт противоядия? — спросила я, глядя на своё тело и мечтая об одежде. — Они сказали, что дали мне какую-то травяную смесь, из-за которой я буду вынуждена ходить голой ближайшие десять лет, если не приму противоядие до конца уик-энда. Ты знаешь, что это?
— Мы и над этим работаем, — ответил он. — Знаем о дочери горничной, которой они тоже дали эту штуку, и по нашим данным, она приняла лишь малую дозу по сравнению с тобой и теперь снова может носить одежду, но мы не уверены, приняла ли она противоядие или действие состава просто прошло естественным путём.
— Они дали её дочери моего ректора, чтобы он согласился пустить меня в институт голой на следующей неделе. И сегодня, когда он согласился, Эмили сказала ему, что его дочь уже приняла противоядие. Тебе что-нибудь об этом известно?
— Мы знаем о ней, но не знаем, принимала ли она противоядие, так что нас это тоже удивило. Возможно, Эмили просто пудрит ему мозги для собственного спокойствия, но возможно и то, что она и правда что-то приняла, хотя мы за ней следили и ничего не зафиксировали. Знаю, что сегодня у неё начали проявляться некоторые симптомы трав: она всё время снимала пальто, несмотря на холод. Бедная девочка.
Кого благодарить за это чудо?