— Правда, милая, когда сердится, — покровительственно улыбнулась Эмили. — Бровки хмурит — такой сердитый ребёнок.
— Ну что, подкинем ей ещё злости? — предложила Си-Джей. — Может, приоткроем занавес над планом?
— Можно чуть-чуть, — согласилась Эмили. — Точно не хочешь сесть, Аманда? Если мы и сейчас кажемся тебе злыми, — дальше может быть слишком.
— Я постою, — твёрдо сказала я. Надо вытерпеть — иначе не расскажут.
— Ну что ж, Аманда, только кресло держи под рукой. — Эмили села перед компьютером. — Скажи: почему ты одиночка и у тебя нет друзей?
— А вы разве ещё не знаете? — съязвила я.
— Может, знаем, а может, и нет, — загадочно ответила она. — Хочу услышать от тебя.
Как же я ненавижу эти вопросы. Вечно приходится оправдываться, словно это кого-то касается. Но ради ответов — придётся.
— Я не хочу друзей, — робко ответила я. — Мне важнее оценки, чтобы учиться без платы. Друзья отвлекают, а люди в моём институте так себе. Это последний год, и в июне я с ними расстанусь — зачем тратить время на дружбу, которая всё равно кончится.
— Практично, — признала Эмили. — И очень печально, но практично. Ты в курсе, что мать переживает из-за твоего одиночества?
— Вполне, — вздохнула я.
— Боюсь, ты не знаешь, насколько сильно, — Эмили подалась вперёд. — Её это страшно гложет. Она не понимает, почему такая яркая и красивая девушка сидит одна и не хочет проводить время с другими. По-моему, любая хорошая мать этим озаботилась бы.
— При чём тут это? — не выдержала я.
— А вот при чём, — продолжила Эмили. — Мы с Си-Джей искали девушку для проекта. Не абы кого — будь мы непривередливы, уболтали бы сотни знакомых, но у нас были критерии, под которые никто не подходил. Мы прочёсывали интернет-чаты, изучали профили — всё не то.
— И тут на форуме видим сообщение обеспокоенной матери, — подхватила Эмили. — Она спрашивала советы, как помочь дочери стать общительнее. Мы заинтересовались, написали ей. Она ответила, и мы переписывались около месяца. Рассказала всё: застенчивая, комплексует из-за тела, хотя хорошенькая, парня никогда не было, скорее всего девственница. Звучало как наш портрет. Мы попросили ещё — и чем больше узнавали, тем больше верили: нашли.
— Ты это придумала! — обвинила я. — Хочешь сказать, что это была моя мама и вы нашли меня через неё?
— Узнаёшь?
Эмили развернулась, включила монитор и что-то загрузила. На экране — прошлогодняя фотография, где я стою перед своей «Тойотой» в длинном белом платье, волосы убраны в хвост, улыбаюсь в камеру. Как будто из церкви вернулась, а не с авторынка.
— Ты стащила это из моего дома? — не желала я верить, что мама отправила им снимок.
— Это — первый раз, когда мы тебя увидели, малышка, — с нежностью призналась Си-Джей. — Мы подумали — слишком хорошо, чтобы быть правдой, и запросили ещё фотографий.
— А вот эта убедила нас, что мы на верном пути, — Эмили нажала ещё — и появился снимок меня в голубом цельном купальнике у озера прошлой весной, когда на выходные приезжал брат с женой. Мокрая, только из воды, купальник
Жировик