была работа и ты мог содержать семью, — вот мы и сделали, от доброты душевной. Так что советую вам с женой тоже сесть. Когда все рассядутся — начнём. Ради бога, сядьте уже!
Гэри и Ким сели на диван ближе к отцу; мы с мамой — на другой конец, я между мамой и Ким. Слёзы на миг оставили, но контраст между моей наготой и одетой семьёй едва не разбередил их снова. Никогда не привыкну.
Эмили включила большой телевизор и достала из сумки DVD. Я знала, что там, — и меня замутило. Они заставят меня смотреть мои позорные задания вместе с семьёй, а я могу только терпеть. Хоть бы умереть на месте.
— Итак, — начала Эмили, вставляя диск, — теперь вы знаете: мы заставляли Аманду выполнять определённые задания в голом виде по всему штату. Предлагаю посмотреть фрагменты и оценить, как хорошо она справляется. — Она нажала «Play». — Вот её первое задание, в прошлый четверг утром: мы отправили её через парковку торгового центра. Смотрите — чуть не попалась.
Мы сидели целую вечность, кадр за кадром, — моё унижение. Родные пытались отворачиваться, но им приказывали «смотреть на экран». Ослушаешься — Аманду накажут, а вас заставят смотреть в упор. Я снова плакала, утираясь о мамин свитер, пока она качала меня. Отец не проронил ни слова, а Гэри бросал Богиням, что они больные, — но заткнулся, когда ему пригрозили, что я потрясу грудью у него перед лицом. Это его отрезвило, а меня чуть не стошнило. Худшим моментом стало, когда показали, как я сижу с голым низом за столом Гейл на паре по физкультуре, — я только тут узнала, что под столом была камера ночного видения. На экране — мои разведённые, дрожащие ноги и всё остальное. Моя семья ахнула. Но самое ужасное — звук: слышны наши разговоры, даже громкая связь, когда меня вызывали. Эмили и Си-Джей тихонько хихикали, а во мне не было ни капли смеха. Боже, всё видно в подробностях, и я намокаю, — и родные на это смотрят. Я травмирована на всю жизнь.
— Сколько ещё вы намерены нас этим мучить? — спросила мама, раздавленная необходимостью смотреть видео-дневник моего голого и полуголого рабства у двух девиц, которых они сами приютили. Её рука сжимала меня так сильно, что было больно, и она качала так, что дышать было нечем. Пришлось вырываться.
— Неужели вас не впечатляет, как Аманда справляется? — саркастически парировала Эмили. — Лично я могу пересматривать бесконечно. Эти записи превзошли все ожидания и окупили все наши труды. Посмотрите сюда. — Она показала кадры из клуба, где я танцевала с двумя женщинами, от которых невольно чуть не кончила. — Ей велено было улыбаться и изображать веселье, и если не знать правды — решите, ей и правда хорошо. Удивительно, на что идёшь, когда стараешься удержать семью от распада... да, Эдди?
— Чего вы от нас хотите?! — в отчаянии спросил отец.
— Мы уже получили главное — вашу дочь. Она наша, и с вами или без вас она будет делать, что мы скажем.
— Но мы считаем, что в интересах Эми, — подхватила Си-Джей, — чтобы семья оставалась в её жизни. Поэтому мы просим вас подыграть тому образу, который мы создали. У нас — растущий как на дрожжах сайт, где наша девочка представлена как девственница, обретшая веру и принёсшая обет стыда и целомудрия во имя Христа.
— Кха-кха! — Гэри чуть не подавился. — Вы что, серьёзно?!
— Абсолютно, — спокойно ответила Эмили. — На диске
Письмо Татьяны к Онегину