Если вам так надо это услышать, — холодно ответила мама.
— Отлично, — взвизгнула Эмили и сжала моё плечо. — Детали позже. И главное: всё, о чём сегодня говорилось, — никому. Напоминать, что будет с Амандой, думаю, не нужно.
— А пока — пора везти её домой, — добавила Си-Джей. — День был долгий, нужен отдых. Остальные могут остаться и досмотреть игру. Мы настаиваем.
Эмили порылась в сумке и достала старую майку «Блэйзерс».
— Вот, Аманда. Ты сегодня была умницей, так что до машины можешь идти в этом. Старая винтажная майка Дрекслера — почти всё закрывает. Надевай, попрощайся с семьёй. Мы подождём снаружи, но не дольше десяти минут.
— До встречи дома, Эд и Марша, — самодовольно бросила Си-Джей, и обе вышли.
Я быстро натянула чёрную майку. Едва прикрывала пах, а зад ягодиц снизу вываливался. Но всё равно — я была рада. Я бросилась обнимать маму, Гэри и Ким скопом. Снова слёзы — и на их плечах, и у них самих. Когда разжались, мама взяла меня за руку и сквозь слёзы просила прощения. Я немедленно простила и обняла снова. Отец не поднимал глаз, но я обняла его со словами «я люблю тебя».
— И я тебя люблю, — ответил он, разрыдавшись. — Прости меня.
Гэри с Ким бросились утешать его. Я велела брату хорошо долететь и не волноваться — всё наладится.
Когда я вышла из люкса, Эмили и Си-Джей стояли со скрещёнными руками и довольными ухмылками.
— Вы — зло, — выплюнула я, натягивая подол майки как можно ниже.
— Были бы мы злом — заставили бы их тебя трахнуть, — парировала Си-Джей. — Радуйся, что так легко отделались. Мы сами удивились, что не пришлось действовать жёстко.
Машин на трассе почти не было, пока мы ехали на юг по междугороднему шоссе. Мы направлялись обратно к дому Гейл на ночь. Видимо, они решили, что с меня на сегодня хватит, потому что заставлять меня бегать голышом через всю арену — как я была уверена, они непременно сделают, — не стали. Вместо этого мне разрешили ехать в джерси «Блэйзерс» до самой машины Эмили в гараже. Правда, перед тем как сесть в машину, джерси пришлось снять, но на этот раз вокруг никого не было — по крайней мере, никто не смотрел, так что было не так уж и стыдно. Внутри меня душила такая злость, что всю дорогу до парковки 12-го канала я ни на одну из них не взглянула. А они болтали без умолку — никак не могли перестать хвалить друг друга за то, как здорово идёт их план, и мне до чёртиков хотелось на них сорваться. Уму непостижимо, какая нужна наглость, чтобы втянуть во всё это мою семью — заставить их смотреть видео, где я бегаю голая, уже само по себе чудовищно, но ещё и сделать их участниками своей грязной афёры — это уже за гранью. Что сейчас творится у них в головах? Так и вижу, как брат гадает, не привиделось ли ему всё это, и легко представляю, как родители сейчас ссорятся из-за отцовских азартных игр и его вечной лжи. Господи, как же я ненавижу этих двоих — даже сильнее, чем мне казалось возможным, — и никак не могу поверить, что пока всё сходит им с рук.
— Ты за всю дорогу ни слова не сказала, — заметила Эмили, возвращая меня к реальности. Она убавила радио и спросила: — Ты что, решила объявить мне бойкот?
Я не ответила — просто продолжала смотреть в окно на проносящийся мимо
Короткий порно-роман