— Алло, — сказала я в трубку, взяв телефон у мамы.
— Привет, крошка, — приятным голосом сказала Эмили. — Молодец, что предупредила телохранительниц насчёт мамы. Не хотим, чтобы у них сложилось неверное впечатление о тебе.
— Я сделала это, чтобы уберечь её от неприятностей.
— Умный ход. Но должна сказать, твой разговор с теми двумя девчонками на паре меня слегка обеспокоил.
— А что мне было делать?
— Для начала — не намекать им, что мы тебя заставляем, — ответила она, и я испугалась, что она рассердилась. — Мы с этим разберёмся, но в будущем просто терпи.
— Я не хотела им намекать.
— Знаю, но дело слишком серьёзное — так что попридержи язык.
— Прости.
— Знаю, что ты сожалеешь. В общем, мне нужно, чтобы ты сняла платье и выбросила его в окно. Мы сейчас тебя транслируем, и наши подписчики хотят видеть тебя голой, и, честно говоря, я тоже.
— Выбросить в окно? — повторила я. — Это же дорогое платье.
— Да, но это не важно. Важно, чтобы подписчики получили то, за что платят, — так что снимай. Сделай это сейчас, я подожду.
— Может, можно просто поносить его, пока не станет слишком жарко?
— Дай подумать... чёрта с два. Снимай сейчас же.
Я опустила телефон и глубоко вздохнула, пока мама смотрела на меня, пытаясь понять, в чём дело. Я опустила окно до упора и, понимая, что выбора нет, быстро стянула платье через голову и нехотя выбросила его наружу. В зеркале заднего вида я видела, как оно уносится ветром по дороге позади нас.
— Зачем ты это сделала? — ошеломлённо спросила мама.
— А ты как думаешь, — горько ответила я. Затем снова подняла телефон и сказала, что всё.
— Я знаю, умница, — похвалила Эмили. — Должна сказать, так ты выглядишь лучше. Я хочу, чтобы ты держала ноги раздвинутыми на пару дюймов, чтобы нам было видно, что там, — и делай так всю дорогу до Сейлема.
— А что в Сейлеме? — спросила я.
— Задание для тебя и твоей мамы, — снисходительно ответила она.
— Не могу поверить, что мы должны это делать, — нервно сказала мама, заглушив двигатель. — Просто не могу поверить.
— Мам, ты это уже раз двадцать сказала, — заметила я, ссутулившись и сжавшись в кресле, пытаясь спрятаться от взглядов людей, идущих по парковке. Чёрт, парковка забита — значит, магазин наверняка полон покупателей, и мне придётся зайти туда и ходить среди них вот так.
— Прости, но мне правда трудно свыкнуться с тем, что меня заставляют отправить собственную дочь голой за продуктами в людный магазин вроде «Винко», — сердито сказала мама. — И мало того, что я должна смотреть, как ты это делаешь, — я ещё обязана тебя снимать. Эмили сказала тебе, чем угрожает, если я плохо сниму?
— Нет, — робко ответила я.
— Она сказала, что мне запретят общаться с тобой месяц, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Месяц. Сказала, что мне разрешат только смотреть на тебя на твоём сайте, а видеться со мной тебе вообще запретят.
— Мне это не нравится, мам, — сказала я, испугавшись разлуки с семьёй на такой срок. — Они и правда могут. Нам просто нужно через это пройти, мам.
— Не знаю, смогу ли, — ответила она, качая головой.
— Мы должны, — просто сказала я и добавила: — Она объяснила, что значит «хорошо снять»? Что считается хорошей работой?
— Что я должна сделать как можно более качественные кадры, чтобы ты вся была
Страсть к подруге дочери